2005. Формально-канонические препятствия к получению автокефалии украинским православием и некоторые возможные пути их преодоления

Автор: Юрій Чорноморець

1. Общепризнанные основы организации Церкви. Автокефалия поместной церкви должна быть результатом согласия всей полноты мирового православия. 
2. Расхождение между Константинопольским и Московским патриархатами в видении общей процедуры предоставления автокефалии новым церквам.
3. Отношение Константинопольского и Московского патриархатов к проблемам автокефалии и “раскола” в Украине.
4. Ситуация, сложившаяся сегодня в украинском православии, отличается от обстоятельств, при которых приобретали автокефалию православные церкви в новейшей истории.
5. В Украине возможно существование двух канонических юрисдикций.

Кризис православия в Украине является очевидным. “Канонические” православные не признают “раскольников” и готовы даже не считать их христианами. Такое негуманное и немилосердное отношение к людям, которые также верят во Христа, не может не удивлять. Неужели “каноны” не оставляют никакой возможности понять друг друга? По утверждению некоторых – да. Но на самом деле все более сложно, ведь некоторые аспекты проблемы просто не учитываются заинтересованными сторонами. А между тем “свежий взгляд” на проблему выявляет много неожиданных нюансов. Таким образом, по нашему мнению, открытое и всестороннее обсуждение проблемы “канонических” путей разрешения украинского кризиса является неотложным.

1.Общепризнанные основы организации Церкви. Автокефалия поместной церкви должна быть результатом согласия всей полноты мирового православия.

Православная Церковь, по утверждению богословов, является единой, тождественной по сути реальностью, которая территориально-административно делится на ряд поместных церквей. Единство Церкви мыслится как мистическое тождество одного невидимого организма нового человечества, одинаково верующих в одно Священное Писание и одни догматы и живущих по одним заповедям и канонам.

Православная церковь должна руководствоваться собором (собранием или заочным согласием) иерархов всех поместных церквей, а поместная церковь – своих иерархов. Первые поместные церкви были основаны апостолами и потому имели все права на самостоятельность с самого начала, другим эти права даровались от уже самостоятельных церквей. Самостоятельная поместная церковь языком православных канонов называется "автокефальной", то есть имеющей собственную "главу", собственное правление, независимое от другой власти. Если в католической церкви носителем дара власти и истины является папа Римский, то в православии каждый епископ и в особенности собор епископов считаются носителями харизмы истинности в решении вопросов как вероучения, так и организации церкви. В пределах автокефальной церкви полноту власти имеет собор епископов, в пределах всей православной церкви – Всеправославный Собор.

Автокефальные православные церкви не свободны изменять догматы вероучения и каноны, в которых нашла свое выражение воля апостолов и святых отцов относительно устройства церкви и христианской жизни. Автокефальные церкви свободны иметь и изменять свое административное устройство, иметь независимый от других церквей суд. Другие автокефальные церкви не имеют прав вмешиваться в административную и судебную деятельность автокефальной церкви. В богослужебной практике признаками автокефалии являются освящение для себя святого мира, канонизация святых, создание и введение собственных песнопений, и т. д. Каждая автокефальная православная церковь может быть инициатором созыва Вселенского (Всеправославного) собора.

Константинопольская патриархия знает практику предоставления неполной автокефалии (например, в 1924 году – Польской, в 1990-х годах – Эстонской церкви). Ограничения состоят в том, что дочерняя церковь должна брать у церкви-матери святое миро, а не освящать его сама, должна подчиняться суду Константинопольского патриарха, обращаться к нему за решением важнейших вопросов церковной жизни, через Константинополь общаться с другими православными церквами.

Согласно православному богословию и канонам, полнота власти в церкви сосредоточена в епископате, а государство, народ, простые верующие не имеют прав власти в ней. Критерием истинности какого-либо вероучительного или организационного решения есть соборное согласие всей церкви. Но "соборность" не означает волеизъявления всего верующего народа, проведения церковных съездов, референдумов и т.п., а предусматривает волеизъявление лишь епископата при согласии народа. Епископы считаются в силу своего особого посвящения носителями харизмы учительства в делах веры и организации церкви. Соборы епископов проходят под знаком особого ниспослания Духа Святого, и их решение есть решение Божье, голос Истины.

Высшая власть епископата всей православной церкви проявляется в согласии, которое достигается или путем решения вселенских соборов, или путем консенсуса, знаком достижения которого является отсутствие протестов поместных церквей на решение одной или нескольких из них.

2.Расхождение между Константинопольским и Московским патриархатами в видении общей процедуры предоставления автокефалии новым церквам.

В православии существуют принципиальные расхождения относительно проявления суверенитета епископата в вопросе предоставления автокефалии.

Константинопольский патриархат представляет ту точку зрения, что:

- дарование автокефалии является делом всей православной церкви в целом (поскольку во всеправославное сообщество вводятся новые члены) и не может быть в компетенции отдельной поместной церкви;
- право инициативы на начало процедуры предоставления автокефалии имеет Константинопольский (Вселенский) патриархат, поскольку этот вопрос есть общецерковный;
- необходимой является соответствующая просьба со стороны всего епископата церкви, которая хочет получить автокефалию;
- необходимым является предварительное относительно решения об автокефалии согласие всех (или хотя бы большинства) поместных церквей;
- от имени всей православной церкви Константинопольская патриархия дарует томос об автокефалии;
- возобновление во 2-й пол. ХХ века практики Всеправославных совещаний дает возможность поместным церквам совместно выносить решение относительно провозглашения новых автокефалий.

Московский патриархат считает, что:

- каждая поместная церковь на собственной территории имеет всю полноту власти как адекватное представительство всей церкви;
- автокефалия всегда предоставляется части какой-либо конкретной поместной церкви, и вопрос об автокефалии является внутренним делом этой церкви; поместная церковь поступается на части своей территории собственным суверенитетом в пользу епископата части церкви;
- право инициативы и право решения относительно автокефалии части поместной церкви имеет епископат этой церкви;
- необходима единогласная просьба епископата части церкви, которая хочет стать автокефальной;
- необходимо согласие всего епископата поместной церкви;
- необходимо согласие церковного народа всей поместной церкви;
- решение об автокефалии закрепляется согласием всех православных автокефальных церквей.

Таким образом, уже на уровне формальных теологических и юридических требований относительно хода процесса автокефализации на сегодня продолжается принципиальная дискуссия между православными церквами. Константинопольская патриархия и ее союзники обвиняют Московскую патриархию и ее сторонников в стараниях феодального присвоения права на решение вопросов общецерковного значения, а в ответ слышат укоры в нарушении суверенитета поместных церквей и в "восточном папизме" Константинополя. Эта дискуссия может стать причиной раскола в мировом православии [1].

3. Отношение Константинопольского и Московского патриархатов к проблемам автокефалии и “раскола” в Украине.

Константинопольская патриархия считает себя наделенной полномочиями на вмешательство относительно церковной ситуации в Украине, а Московская патриархия настаивает на исключительном суверенитете собственного Поместного собора епископов. Но даже если бы Московская патриархия признавала права Константинополя, на сегодня нет официального обращения всего украинского епископата к Константинопольскому Патриарху, а значит, инициирование Константинополем процесса предоставления автокефалии украинскому православию является невозможным с точки зрения канонического права. В определенной степени заменить обращение всего епископата могли бы обращения “раскольников”, руководства Украинского государства, православных мирян (необходимо было бы собрать миллионы подписей, которые удостоверили бы волю народа). Нет также согласия Московского патриархата относительно автокефалии украинского православия, а значит, усложняется конечное решение этого вопроса путем всеправославного консенсуса. Но достижение согласия всех православных церквей при несогласии Московского патриархата показало бы заангажированность последнего и необходимость принятия решения относительно Украины даже без его согласия.

Выработка единой формальной процедуры предоставления автокефалии возможна лишь решением Всеправославного собора. Но Всеправославный собор имеет полномочия решить и конкретный вопрос автокефалии именно украинского православия без решения проблемы процедуры предоставления автокефалий вообще.

Сам по себе епископат Московского патриархата, может, и согласился бы на дарование УПЦ автокефалии. Но без согласия на это церковного народа России и Украины такое решение будет недействительным для самих верующих. Связанность епископата Московского патриархата консервативными настроениями простых верующих может быть преодолена путем вынесения решения о судьбе украинского православия на Всеправославный собор. Епископат Московского патриархата не будет нести на себе "вину" за "измену" идеалам славянского единства, и месть "низов" не будет его пугать, что имеет место сегодня.

В сложившейся ситуации Константинопольский патриархат может вмешаться в дела украинского православия под предлогом содействия преодолению раскола. Без раскола вмешательство вообще было бы недопустимым с точки зрения Московского патриархата. С другой стороны, раскол остается для Московского патриархата предлогом для невозможности поднятия вопроса относительно автокефалии украинского православия. Без решения данной проблемы Всеправославным собором других реальных возможностей выхода из этих формальных и практических противоречий в мировом православии относительно автокефалии украинской церкви нет.

Чтобы обосновать свое право на решение "украинского вопроса" Константинополь может отрицать суверенитет Московского патриархата на территории Украины.

В 1686 году Киевская митрополия присоединилась к Московскому патриархату, будучи "отпущена" Константинопольским патриархом. Это решение не ставилось под сомнение несколько столетий, но в 1924 году Константинопольский патриарх Григорий VII в Томосе об автокефалии Польской Церкви неожиданно заявил: "Первое отделение от нашего Престола Киевской митрополии и православных митрополий Литвы и Польши, зависимых от нее, а также присоединение их к Святой Московской Церкви состоялось вовсе не по предписаниям канонических правил, а также не было соблюдено всего того, что было установлено относительно полной церковной автономии Киевского митрополита, который носил титул экзарха Вселенского Престола".

Такого рода претензии являются историческим нонсенсом, и едва ли мировое православное сообщество признает их правомерными в случае борьбы за украинское православие между Константинополем и Москвой. Но еще большим нонсенсом является удержание Украины с 1991 года в МП, и потому мировое православие может согласиться с историческим правом Константинополя на Украинскую церковь.

Дальнейшее вмешательство Константинопольской патриархии в дела украинского православия может привести к расколу мирового православия. Через Украину пройдет линия межправославного конфликта, которая еще больше дестабилизирует ситуацию в религиозной среде страны, содействует возрастанию экстремистских настроений и среди национально сознательных, и среди пророссийски настроенных православных.

Вопрос предоставления автокефалии тесно связан с глобальной проблемой суверенитета и власти в православии, а конструктивное решение имеющихся проблем возможно лишь через процедуру созыва Всеправославного собора как высшей властной инстанции православной церкви. При всех расхождениях позиций и интересов высшую власть Всеправославного собора и авторитетность его решений признают все церкви и православные верующие.

4.Ситуация, сложившаяся сегодня в украинском православии, отличается от обстоятельств, при которых получали автокефалию православные церкви в новейшей истории.

Основные отличия очевидны:

1. Нет единодушной воли церковного народа относительно обретения автокефалии украинским православием, и нет единства среди украинских епископов. Это условие сыграло значительную роль в процессах обретения или восстановления автокефалии Русской, Болгарской, Румынской, Грузинской, Албанской церквей.

2. Церковь-Мать не уклоняется в униональные проекты. Флорентийская уния Константинополя с Римом послужила поводом для провозглашения в 1448 г. автокефалии Русской церкви как таковой, что осталась на твердых православных позициях. На сегодня украинское православие не имеет ни единого повода для обвинений Московской патриархии в униональных намерениях или ересях.

3. Церковь-Мать (подразумевать ли под ней Московскую или Константинопольскую патриархию) не находится под властью враждебного по отношению к Украине правительства. Пребывание под властью Османской империи было оправданием для домогательств автокефалии Русской церковью, Румынским патриархатом и церквами, которые позднее объединились в Сербский патриархат. Только сама Россия может создать себе имидж враждебного относительно Украины государства. И президентская кампания 2004 года удостоверила, что украинское общество имеет много причин считать именно так.

4. Иерархия церквей, которые претендовали на автокефалию, не имела у своих истоков самосвятов, отлученных и запрещенных в служении епископов. Иерархия была "законной" и "благодатной", хотя и признавалась виновной в нарушении канонов.

Единственным аналогичным украинскому является случай конфликта между Константинополем и Болгарской церковью, которая была обвинена в ереси этнофилетизма – преобладании национальных интересов над церковными. Но мировое православное сообщество не поддержало таких жестких санкций относительно болгарской иерархии. Отличие сегодняшней украинской ситуации состоит в том, что непризнание епископата УПЦ КП и УАПЦ со стороны Церкви-Матери (Московского патриархата) признается справедливым мировым православным сообществом. Тем не менее в своем известном обращении относительно заявлений митрополита Агафангела Константинопольский патриархат подчеркнул приоритет над канонами принципов икономии и прощения по отношению к епископату УПЦ КП и УАПЦ. Ведь вопрос признания украинской иерархии может и не стать преградой на пути урегулирования статуса объединенной УПЦ.

В 1833 году автокефалия Элладской церкви была провозглашена Греческим Королевством и была признана Константинопольским патриархатом в 1850 году. Но на сегодня способ получения автокефалии решением государства будет расценен как грубое нарушение прав верующих, норм конституционного и международного права, и не будет признан мировым православием.

Финская, Эстонская и Польская церкви в 20-40-х годах 20 столетия получали автокефалию или автономию от Константинополя, поскольку не имели возможности общения с церковью-матерью (Московским патриархатом), которая оказалась за "железным занавесом". На сегодня между Украиной и Россией аналогичного системного разрыва не существует.

Украинские и некоторые русские юрисдикции в диаспоре, отойдя от Московского патриархата, получили ограниченную автономию в составе Константинопольского патриархата. При этом Константинополь опирался на не признанную другими церквами тенденциозную интерпретацию канонов, которая обосновывает власть Константинопольского патриархата над всей православной диаспорой. Фактически православная диаспора рассеяна по различным юрисдикциям, чем нарушается основополагающий принцип: одна территория – один канонический епископ. Всеми церквами признается, что объединение и автокефализация диаспор возможны лишь в результате решений Всеправославного собора. Тем не менее Московский Патриархат уже пошел по пути предоставления автокефалии церквам в диаспоре (1970, США).

Из приведенного очевидно, что ситуация в диаспоре с точки зрения канонического права отличается от положения украинского православия. Подчинение украинского православия епископу Константинопольского патриархата, который остается епископом для украинцев диаспоры (например, митрополиту Константину Багану), также было бы ненормальным с точки зрения несоизмеримости канонического положения диаспоры и украинского "материкового" православия.

Опыт образования самостоятельной Македонской церкви в Сербском патриархате служит определенным уроком для Москвы и Константинополя, когда они рассматривают "украинскую проблему".

Македонское православие было подчинено Сербскому патриархату лишь в результате балканских войн 1911-1913 годов. До 1943 года македонский епископат не имел свободы высказывания относительно желательного будущего своей церкви, с 1945 по 1958 год не мог определиться в своем видении этого будущего. Несколько соборов македонского епископата за эти 13 лет не могли преодолеть расхождений между приверженцами автокефалии или автономии в составе Сербской церкви или полного подчинения Сербской церкви. Лишь Охридский собор 1958 г. вынес решение о том, что Македонская церковь просит только автономию. В 1959 году Сербская церковь предоставила такую автономию. Но уже в 1968 году Священный синод Македонской церкви попросил автокефалию, а после отказа Сербского патриархата "Церковно-народный собор" Македонской православной церкви провозгласил автокефалию. Эта автокефалия не признана мировым православным сообществом до сегодня.

В отличие от украинского, македонский православный епископат в 1958 году смог выступить с единой позицией и попросил автономию. При этом среди македонских епископов не было представителей разных деноминаций и анафематствованных лиц. Обретение канонической автономии послужило шагом к самопровозглашенной автокефалии, и потому и Москва, и Константинополь не желают предоставить автономию украинскому православию. Москва думает, что автономная УПЦ может объявить неканоническую автокефалию под воздействием государства. Константинополь считает, что предоставление объединенной УПЦ КП и УАПЦ автономии лишь реабилитирует епископат этих церквей и позволит ему объявить автокефалию от собственного имени в качестве признанного мировым православием. Подобного пути провозглашения независимости после признания Константинополь опасается и в случае предоставления ограниченной автокефалии. В 1878 году Константинопольский патриарх даровал автокефалию Болгарской церкви с обычными ограничениями, а именно, чтобы Болгарская церковь получала святое миро от Константинопольского патриарха и решала вместе с ним проблемы общецерковного значения. Такие ограничения стали поводом для самовольного провозглашения автокефалии, что имело следствием 80-летний раздор между Константинополем и Болгарией. Константинопольский патриархат боится, что, предоставив УПЦ КП автономию или обычную неполную автокефалию, признает каноническим сомнительный на сегодня епископат, а спустя некоторое время после признания столкнется с выходом из-под власти Константинополя этого епископата. Для Константинопольского патриархата представляется лучшим уже сразу решать проблему с признанием епископата “раскольников” и предоставлять автокефалию.

5.В Украине возможно существование двух канонических юрисдикций.

Ситуация, которая сложилась в украинском православии, является уникальной, поскольку не существует возможных дополнительных поводов для оправдания самопровозглашения автокефалии, а некоторые необходимые условия (например, единая позиция православного украинского епископата при согласии народа) отсутствуют. Поэтому самопровозглашение автокефалии не имеет ясных перспектив на признание, а обычная процедура ходатайства к церкви-матери не может даже формально начаться.

При всех расхождениях позиций и интересов, высшую власть Всеправославного собора и авторитетность его решений признают все церкви и православные верующие.

Провозглашение автокефалии решением государства было бы расценено как грубое нарушение прав верующих, норм конституционного и международного права, и не будет признано мировым православием.

При отсутствии возможностей для общения с церковью-матерью признается оправданным разрыв с ней, но на сегодня между Украиной и Россией "железного занавеса" не существует.

Украина не является территорией православной диаспоры, исключительную власть над которой (диспорой) Константинопольского патриархата пытаются обосновать некоторые канонисты.

Опыт Македонской и Болгарской церквей доказывает, что обретение канонической автономии и неполной автокефалии послужило шагом к самопровозглашенной полной автокефалии, и потому и Москва, и Константинополь не видят смысла предоставить автономию украинскому православию. Опыт Болгарской церкви свидетельствует, что возможным остается обвинение УПЦ КП и УАПЦ в ереси этнофилетизма – преобладании национальных интересов над церковными.

Разрешение проблем украинского православия – преодоление раскола и желательность обретения автокефалии – путем постановлений Всеправославного Собора отвечает соборности православной Церкви.

Созыв такого собора и принятие соответствующих постановлений полностью зависят от руководства всех поместных православных церквей.

При условии серьезных расхождений между Константинопольским и Московским патриархатами относительно суверенитета над украинским православием перенос решения проблемы к высшей властной инстанции православной церкви, которой является Всеправославный собор, есть фактически единственный шанс на получение автокефалии и объединение украинского православия. При современных условиях коммуникации созыв такого собора возможен как никогда ранее. Всеправославный собор мог бы быть также заменен специальной комиссией для решения украинского вопроса, в состав которой вошли бы уполномоченные представители всех автокефальных церквей (или по крайней мере четырех древних патриархатов и Московского).

Такой идеальный вариант, однако, едва ли будет реализован. Тогда остается искать для уникальной ситуации, которая сложилась в православной среде Украины, уникальных способов решения.

Одним из них могло бы стать существование двух канонических юрисдикций на территории одного государства. Одна из них была бы собственно автокефальной (полностью или с ограничением) Церковью Украины, а другая сохраняла свой фактический статус части зарубежной Церкви. (Ведь в глазах мирового православия УПЦ есть лишь часть РПЦ, а ее архиерейские соборы – собрания епископов Украины. Таким образом, статус представительства зарубежной церкви за УПЦ останется неизменным.) Или же обе канонические православные юрисдикции будут по статусу частями зарубежных Церквей – Константинопольского патриархата и РПЦ соответственно.

Личное: лучше уже развести украинофилов и русофилов по разным каноническим церквам, чем они будут “не дома” на протяжении десятилетий из-за нежелания заграничных церковных вельмож поступиться властью и влиянием. Как видим, с точки зрения канонов все возможно. Надо только хотеть и действовать.

Все вышеизложенное является личной точкой зрения автора.

------------------------

[1] Кстати, в 1054 году настоящей причиной раскола была борьба за церковную власть между двумя „Римами”. Теперь „третий Рим” может поссориться со „вторым”. И если „второй” говорил, что он борется против Филиокве, то „третий”, очевидно, будет бороться против „экумениокве”. Солидная версия для публики.

 
 Юрий Черноморец, кандидат философских наук. — "Человек и его вера", 23 января 2005 года