04. Історичні причини появи синодальних структур митрополій та патріархатів. Їх місце та роль в церковному устрої

 

Проект документу № 4
 

 

Тезисы доклада по теме:

«Исторические причины появления синодальных структур митрополий и патриархатов. Их место и роль в церковном устройстве»

 

Вместо эпиграфа:

Богу присуща совершеннейшая свобода. Над Ним нет ни закона, ни порядка. Один Он и некому  установить Ему границы. Его свобода выражается словами: «хочу и имею»! Когда Бог Слово стал человеком, Он не перестал быть Богом, так что Ему и по  воплощении присуща вся полнота свободы. Так и в Его церкви пребывает божественное «хочу и имею». Истинной церкви нет нужды ждать, чтобы кто-то дал ей то, что принадлежит ей от природы. Она не отдает своих имений никакой твари, но только Сама Любовь, горящая в ее основании, влечет всех ее членов к единению в Едином Сыне Божьем и в этом единстве к вольному участию в приношении Отцу всего, что ей дано.

 

1.      Исторические условия в начале распространения церкви

 

1.1. Новозаветная история как проявление деятельности Творца в мире.  Триединый Бог создал мир, Он определил в своем творении начало, завершение и проложил возможные пути между тем и другим. Человечество имеет свободу выбирать путь, но пройти от начала к завершению можно только путем, который предусмотрен Творцом. После Христова воплощения на исторической сцене появляется Церковь – новое творение.  Теперь именно она является главным субъектом истории, что следует из ее богочеловеческой природы. Теперь в Церкви и мире действует сам Создатель, который устремляет  Церковь и мир к их эсхатологической перспективе. Исполнителем замысла Отца является воплощенный Сын Божий, пребывающий в Церкви Божьей. Теперь можно сказать, что все созданное – для нее, а все происходящее, преимущественно, из-за нее.  У нее власть над историей, она же несет ответственность за происходящее. 

 

1.2. Генетическая связь христианства с Иудеей и Иерусалимом. Церковь возникла не в тишине и уединенности пастушеского жизненного уклада, она не была связана с бытом земледельцев, она была создана во время пасхальной трапезы в одном из городских домов Иерусалима. Несомненно, это не может быть случайностью. Церковь как бы кристаллизуется из гущи иудейской среды, самого главного города Ветхого Завета (ВЗ). После Пятидесятницы проповедь евангелия идет, главным образом, в синагогах крупных городов языческого рассеяния Израиля. Мы ожидаем явления Царства Божьего на земле не в виде сада, а в виде города – небесного Иерусалима. Таким образом, мы имеем, с одной стороны, связь церкви с традицией ВЗ, а с другой, с городским жизненным укладом античных городов.

 

1.3. Завещание Христа своей церкви оставаться в мире. Задача церкви – проповедь евангелия спасения мира, его преображение. Преображение возможно только при сочетании творения с Богом церкви. Таким образом, церкви надлежало не отгораживаться от мира, но идти на сближение с ним, охраняя себя при этом от мирского зла. Не отгораживаться от мира в языческом городе означало принятие тех основных форм, в которых жизнь этих городов проявлялась. Вспомним готовность и призыв ап. Павла отказаться от запретов закона Моисея,  выйдя на свободу, где возможно иудею сидеть за одним столом с язычником. 

 

1.4. Притязание церкви на охват всех сторон жизни человека. Все, без исключения, проявления жизнедеятельности христиан должны быть воцерковлены, принесены Богу в церкви. Что не принесено Христу, что не воцерковлено, то не спасено! Поэтому не только собственно религиозная сторона жизни человека, но производственная, общественная, научная, любые проявления творчества, абсолютно все должно  быть посвящено, устремлено к грядущему царству Святой, Единосущной, Живоначальной и Нераздельной Троицы.

 

1.5. Органическая природа церкви. Уже в первом веке развивается учение о церкви как о теле Христа, где каждый член связан отношениями со всеми другими членами одного организма. Подчеркивается невидимая и видимая двусоставность церкви. Невидимая – Сын Божий, Бог Слово, взошедший на небеса, в свою предвечную славу, пребывающий на престоле со Отцем и Духом, но действующий в земной церкви. Видимая: предстоятель – глава собрания и само собрание верных.    

 

1.6. Взгляд на церковь как на трапезу Господню, вкушаемую в Его в царстве. Важнейший  момент,  выявляющий церковь божию в данном месте (городе), является евхаристия в форме трапезы. Это собрание верных, учеников вокруг Учителя. За трапезою ученики познают Бога во всех смыслах, но главный момент этого опыта связан с приобщением к человеческой природе, не слитно, но и нераздельно воспринятой Сыном Божьим, участием в Его вечном приношении Отцу в Духе Святом, переживанием опыта Богосыновства.  

 

1.7. Отношения новозаветной традиции к традициям и особенностям людей, приходящих в церковь из разных народов мира. Природа церкви требовала воцерковления исторических и культурных особенностей присоединяющихся к ней лиц, групп и целых этносов. Воцерковлено, конечно, могло быть не все. То, что было не сочетаемо с природой церкви (все греховное), должно было быть оставлено. То, что могло быть воцерковлено, понималась как проскомидийное приношение и отдача Христу, что ни в коем случае нельзя понимать как унификацию, потерю этих бытийных особенностей, но, скорее, как сохранение их в вечной жизни и полноте церкви.  

 

1.8. Влияние форм организации общественной жизни на жизнь и устройство церкви. История церкви, эволюция ее богослужебных уставов, а также проявление и эволюция иных явлений церковной жизни, указывает на эту связь. Для целей раскрытия темы доклада нас более всего будет интересовать влияние административного устройства и проведение государственной политики Рима. В константиновскую эпоху это влияние вызовет грандиозные сдвиги в сознании и устройстве церкви, но сама эта возможность, в принципе, могла реализоваться только при условии природной готовности церкви к таким радикальным переменам.

 

1.9. Изменчивость форм организации общественной жизни в истории и ответ церкви на эти изменения. Общественное и государственное устройство в грешном мире не могло быть совершенным, поэтому неизбежные кризисы находили свое разрешение в переменах. Естественно, что церковь при таких обстоятельствах не могла не реагировать на перемены жизни общества. В церкви тоже возникают определенные кризисы, как в связи с переменами в жизни общества, так и в  связи с событиями в ней самой. Разрешение этих кризисов является реакцией живого организма церкви на вызов истории. 

 

2.      Государственное устройство Рима в доникейскую эпоху.

 

 

2.1. Зарождение монархии в эпоху принципата. Принцепс – первый (сенатор) председатель (модератор) сената, организующий его работу. Период принципата длился: 28г. до н.э., - 280г. н.э. Принцепсы этого периода именовались императорами, но не решались открыто носить диадему и фактически пользовались ограниченной монархической властью. Для государственной власти в этот период характерно отсутствие бюрократии, сочетание   республиканских и монархических принципов ее организации.

 

2.2. Античные полисы, системы самоуправления городов и не городских территорий. Исторически города и территории управляются местными выборными институтами и  должностными лицами. В эпоху принципата государственная власть и государственная бюрократия существуют, главным образом,  в центре, в непосредственном окружении принцепса, в суде, а также в огромной римской армии. Государство не создает непрерывной властной вертикали, подчиняющей принцепсу все территориальные общины, поэтому и не несет расходов на содержание органов местного управления. Обратной стороной такой системы управления является расхождение интересов высших властей государства и самоуправляемых общин, возникают проблемы сбора налогов, рекрутизации армии, поддержание стабильности и целостности государства. Общины во многом независимы от центральной власти. Это обстоятельство отражается также и на отношении церкви к центральной власти. Эта власть весьма далека от церкви и враждебна ей. В отношениях церкви и местных властей наблюдается заметный плюрализм. В различных провинциях Рима мы наблюдаем разную картину таких отношений. В отношениях церкви и центральной власти в эпоху принципата мы видим вражду на уровне государственной администрации, которая увеличивает или уменьшает свою активность, но никогда не прекращается.

 

2.3. Сенатские и имперские провинции. После покорения завоеванной территории военная власть уступает место в сенатских (относительно мирных) провинциях наместникам (в ранге проконсула, пропретора или проквестора), а в имперских (относительно не мирных) – прокураторам, имевшим всю полноту административной, военной и судебной власти. Одной из таких имперских провинций, в частности, была Иудея.

 

2.4. Причины преследования христиан центральной властью в эпоху принципата. Рим был толерантен в отношении религий. Можно было исповедовать любую религию, поклоняться любому богу, но только легально. Для этого необходимо было представить образец изображения неизвестного в Риме бога в пантеон (орган регистрации и легализации местных религий) и дать краткое описание самого бога и практики поклонения ему. Все этнические группы империи это успешно делали. Этого не могли сделать только иудеи и христиане. Религиозная особенность иудеев была известна давно. К этой особенности римляне относились вполне уважительно, испытывая даже определенный интерес. Первоначально римляне не различают иудеев и христиан, но после убийства Стефана иудеи и христиане начинают сами разделяться, причем, как в Иудее, так и в рассеянии. Римляне начинают видеть христиан как «сакрилегов» – членов тайных (нелегальных) коллегий (собраний). Римляне опасаются их как потенциальных заговорщиков, зачинщиков возмущений и дестабилизации. Начинается преследование христиан. Так они становятся врагами Рима.

  

3. Устройство и отношения поместных церквей в доникейскую эпоху

 

 

3.1. Организация церкви как явления городской культуры в античном полисе. Церковь создается и существует как община (тело), где, как в организме, реализуется связь каждого члена общины со всеми остальными. В такой общине в соответствии с (территориальными) принципами самоуправления, выборности и постановки на служение возникает пресвитериум (как совет старейшин народа Божьего), среди старейшин имеется один председательствующий (старший пресвитер – глава народа Божьего в данном месте), дьяконат (как служение раздаяния милости Божией миру Божьему) и другие служения. В устроенной согласно заповеди общине присутствует Христос – Царь и Господь. Если говорить, что в церкви мы находим совершенную форму сочетания демократических принципов и монархии, то это проявляется как сочетание соборности в выборе служителей  церкви и апостольского авторитета в поставлении председательствующих.  

 

3.2. Выход церкви за пределы города. Жизнь евхаристического собрания проявляется также в его экспансии. Церковь обращается с проповедью не только к населению своего города, но также идет в другие города, устраивая новые евхаристические собрания. Между поместными церквами вначале устанавливаются отношения по образу материнских и дочерних, а позднее еще и сестринских. В данную эпоху эти отношения не получают юридического статуса. Дочерняя община ничего не «должна» материнской, а тем более сестринской. Существующие в тот период отношения – это естественные отношения христианской любви, признание существующего авторитета в учении и делах веры. Выстраивание таких отношений в основном концентрируется в пределах географического региона, который может совпадать, но может и не совпадать с административными и даже с государственными границами Рима.

 

3.3. Роль епископа и отношения членов церкви в доникейскую эпоху. В теле церкви, отношения каждого со всеми – это общий принцип. В церкви, как в реальном организме, существуют отношения каждого уникального члена с каждым уникальным другим. В эту эпоху каждый член церкви устанавливает столько уникальных отношений, сколько членов имеется в данном евхаристическом собрании. Здесь идет речь не об уникальных личностях в составе общественной группы, а о членах организма, с особой функциональностью, находящихся в нем на своих особых местах и имеющих свое служение. Важно отметить также наличие особого отношения каждого члена с телом церкви как целым, которое определяется понятием «служение», как призвание человека во Христе. Служение это принималось церковью в любви, как ткани, соединяющей всех, подобно любви и преданности членов одной семьи друг другу.  В этой любви служитель стремился выразить себя по подобию Божию в совершенной самоотдаче в служении своей церкви. У каждого особого служения есть и особое содержание, которое оказывает влияние на отношения служителя со всеми другими. Формой проявления церкви как единого тела являются действия, производимые в собрании (соборе). Собрания церкви могут иметь своей целью не только принесение евхаристии. У церкви могут быть разные цели. В собрании церкви каждый служитель имеет особое место и играет особую роль. Здесь важно отметить совершенно особую роль предстоятеля (вначале старшего пресвитера, позднее епископа). Без его служения община не может быть евхаристической, она не может быть явлением кафолической церкви в данном месте и в данный момент истории. Предстоятель евхаристического собрания является образом Христа. Формула св. Игнатия Антиохийского: «церковь в епископе и епископ в церкви» отражает христологический опыт ранней церкви как ее бытийную основу. Только так евхаристическое собрание верных становится местным явлением кафолической церкви Христовой.  

 

3.4. Отношения между церковными общинами. Формой осуществления межцерковных отношений является собор. Первые сообщения о таких соборах относятся к III–ему веку. Межцерковные соборы происходят в границах географических регионов, независимо от их административной и государственной принадлежности. Проблемы, разрешаемые соборами, находятся в сфере вероучения, канонических способов совершения действий в церкви, церковного суда, поставления епископов, разграничения полномочий. Деяния соборов протоколируются, копии протоколов рассылаются заинтересованным церквам, с которыми у участников соборов имеются контакты. Совершенные в единстве акты собора утверждаются, как происшедшие в согласии кафолической церкви, во Христе, общей евхаристией всех его участников.

 

3.5. Парадигма церкви [1] в доникейскую эпоху. Поместная церковь в доникейскую эпоху видится членами церкви как закрытое евхаристическое собрание во главе с епископом в античном городе. Это собрание является единственным центром притяжения верных, оглашенных и кающихся, проживающих в границах города и на прилегающих территориях. Во II-ом веке в городах с населением более 1 млн. (Рим, Александрия), где церкви возникли еще в апостольскую эпоху, в связи с ростом числа верных начинают появляться новые  евхаристические собрания, связанные и зависимые от собрания, совершаемого с епископом во главе и мыслящие себя единой церковью. В тот исторический период взгляд на мир обнаруживал церкви городов, как острова, окруженные языческим миром. Между некоторыми церквами городов могли существовать материнско-дочерние отношения при условии признания дочерней церковью авторитета и определенных моральных прав материнской церкви. При отказе дочерней церкви в таком признании претензии на какие-либо права со стороны церкви-матери становились безосновательными. Любая евхаристическая община со своим епископом во главе видела себя совершенно самостоятельной в силу реализации в евхаристии и переживания всей общиной, как  целого, так и отдельными ее членами, опыта кафоличности церкви. Иначе говоря, если каждое местное евхаристическое собрание выявляет в своем евхаристическом приношении Одного и Того же Христа, то о каком приоритете церквей, кроме вольно признаваемого, может идти речь? В заключение следует добавить, что свобода и самостоятельность кафоличных поместных церквей не создавали самодостаточности, при которой, как в секте, исчезает мотивация к общению, нарушаются связи, прекращается евхаристическое общение, но напротив, опыт переживания кафоличности поместных церквей влечет их к общению, к участию в полноте Христа. Иначе говоря, все эти свободные и самостоятельные церкви были заинтересованы друг в друге. Они не могли, как органы тела, друг без друга участвовать в полноте Церкви Христовой. Конкретными проявлениями мотивации к единению поместных церквей было участие в межцерковных соборах, о чем мы говорили выше, а также в поставлении епископов для новообразованных  и овдовевших церквей. Оба эти действия завершались в общей евхаристии, поэтому можно сказать, что именно евхаристическое общение являлось основоположным принципом церковных отношений, знаком их единства.   

    

4. Реформы Диоклетиана, административно-территориальная реформа

 

4.1. Имперская власть в эпоху домината. Император (август) – понимается в этот период, как божественный доминус, господин, ему воскуряют ладан, устанавливается  сложный и пышный дворцовый церемониал. Требование именовать императора божественным доминусом и воскурять фимиам перед его статуей приводило к преследованию и казням христианских исповедников веры. В эту эпоху мы видим систему высшей власти, в которой имеется 4 властителя (2 августа и 2 цесаря), где каждый властитель управляет своей территорией, но августы имеют примат над цесарями. Такая тетрархия, при которой августы уступают (через 20 лет) место цесарям, а последние назначают новых цесарей – не сохранилась. Константин, придя к власти, отменил систему тетрархии, заменив ее на некоторое время наследуемой монархией.

 

4.2. Структура управления территориями в эпоху домината. Принцип тетрархии, впрочем, сохранится в учреждении четырех префектур – высших административно-территориальных единиц римской империи,  которые, в свою очередь, будут подразделяться на диоцезы, а эти последние на провинции. Преимущественно из римских всадников начнет формироваться чиновничий класс, который обеспечит функционирование сложнейшей системы управления империей.

 

4.3. Префектуры, диоцезы и провинции, бюрократическая система управления. В эпоху Диоклетиана создается бюрократическая имперская вертикаль власти. Если ранее бюрократический аппарат империи был относительно небольшим, поскольку фактически территории империи были самоуправляемыми, то после диоклетиановских реформ все радикально изменилось. Под контроль бюрократии было поставлено самоуправление всех территорий империи, все формы проявления человеческой деятельности. Для обеспечения непрерывной вертикали власти от императора до земледельца или торговца, потребовался многоуровневый чиновничий аппарат префектур, диоцезов, провинций. Все это в свое время окажет влияние на устройство и работу аппарата синодальных структур. 

 

5. Реформы Константина. Переход к иной имперской модели.

5.1. Административно-территориальное устройство Рима в эпоху Константина. Во главе империи уже стоял император – монарх, империя делилась на 4 префектуры. Во главе префектур стояли префекты. Две дополнительные префектуры были созданы для двух столиц – Рима и Константинополя, во главе которых стояли  городские префекты (комиты). Префектуры делились на диоцезы. В разные периоды их число колебалось от 11-ти до 15-ти. Во главе диоцезов стояли викарии, которые непосредственно назначались имперской канцелярией. Диоцезы подразделялись на провинции. В разные периоды рассматриваемой эпохи их число составляло: 96; 100; 101; 120. Во главе провинций стояли ректоры, которые могли иметь титул проконсула, консуляра, коректора или презида, в зависимости от статуса провинции. В то время как управляющие импульсы исходили из имперской канцелярии, а управляемыми объектами были реальные явления экономического, правового, военного и иного характера, то префектуры, диоцезы,  провинции были чисто административными образованиями с их чиновничьим аппаратом.  Чиновники не были собственниками земли или каких-либо средств производства, власть следила, проводя ротацию, чтобы они не были привязаны к территории и могли быть легко перемещены на любую другую. Все, что имеет чиновник, это полномочия. Чиновники увольнялись от должностей и ставились на них вышестоящими чиновниками. В момент вступления на должность они получали полномочия, в момент увольнения от должности они эти полномочия теряли.  Объектами управления чиновников были не реальные явления жизни, а другие чиновники. Вместе с тем надо отметить, что в определенном смысле они были связаны с территорией, просто этой территорией была вся империя. Организация управления жизнью империи, организация управления и жизнедеятельности городов в дальнейшем окажет влияние на структуру и функции зарождающихся синодальных структур.

 

5.2. Появление зародышевых форм синодальных структур. Епископы вне парикий [4]. После миланского эдикта Константина Великого начинается процесс включения церкви в систему управления государством. Появляется большое число новых парикий. Трудно обоснованно говорить о механизме их появления, но не подлежит сомнению, что этот механизм отличался от описанного нами в п.3.2. Вероятно, это происходило с  долей участия имперской администрации. В свою очередь этот процесс порождает проблемы разграничения юрисдикций [2] новых и старых парикий, а также изменением  их роли в связи с переменами в административно-территориальном устройстве Рима той эпохи. Все эти проблемы приводят к затяжным правовым спорам и даже к насильственным действиям в ряде мест. В результате этих процессов, в империи появляется значительное число епископов либо вообще потерявших свои парикии, либо потерявших часть своих юрисдикционных прав вследствие описанных перемен. Эти епископы подолгу находятся в столицах префектур и диоцезов, в почитаемых всем христианским миром наиболее древних и мощных церквах, надеясь добиться справедливого суда. Поскольку не существует возможности удовлетворить все их требования, а перемещать епископов на новые кафедры в это время еще не считается возможным, то частичное удовлетворение они получают от того, что их привлекают к работе постоянных советов (синодов) обычно при тех епископах, у которых обиженные искали суда. При этом они продолжали номинально оставаться епископами своих прежних парикий, практически в них не находясь, но изредка посещая их наездами. Постоянное присутствие таких епископов при архиереях крупных христианских центров было весьма полезно. Эта полезность была связана с опытом управления парикиями, знакомством с каноническим преданием, способностью совершать суд, а число судебных дел постепенно становилось просто огромным. Может показаться странным, что епископам, составившим зачаточный аппарат синодальных структур, их новое положение кажется более привлекательным, чем их прежнее. Ответом на эту странность, по-видимому, является больший масштаб власти и вполне приемлемые условия служения, полученные ими взамен. Нельзя ставить под сомнение и то, что они находили определенные преимущества  своего положения ввиду быстрой смены парадигмы церкви.  

    

5.3. Константиновская модель империи. К моменту появления миланского эдикта в истории уже имелось достаточное число свидетельств привлекательности религии единобожия, начиная от Ветхого Завета, для великих и малых владык, покоривших  разные народы. Поклонение разным богам, обращение к противоречивым преданиям внутри одной страны было основанием для разномыслия, разноязычия и, в конечном счете, для роста центробежных сил, разрушающих империи. В эпоху Константина христианство уже стало такой универсальной религией единобожия, которая имела и продолжала создавать свое предание, оказывая преображающее, а иногда трансформирующее воздействие на разные стороны жизни и культуры языческих народов, среди которых оно оказывалось. В Риме уже присутствовали факторы обеспечения стабильности, такие как общественные отношения, опирающиеся на институт права, веротерпимость, практически совершенное отсутствие расизма и национализма, разумная языковая и культурная политика. Христианство как религия единобожия уже присутствует в империи, активно распространяется и как бы зовет власть на вершину универсализма, самостоятельно претендуя на все творение. Рассматривая исторические свидетельства о Константине Великом и его окружении можно утверждать, что первоначально в отношении христианства во власти присутствовала определенная нерешительность, однако число христиан росло, некоторые из них занимали высокие посты во властных структурах. Христиане в слоях населения, составлявших опору власти, постепенно оказались самой большой силой. Рим пошел на создание христианской теократии, потому что не мог не пойти. Надо сказать здесь, что теократия, выстроенная на религии единобожия, уже существовала в Израиле. Однако исторически Израиль складывался как теократическое и однородное общество, а Рим, стоя на пороге теократии, уже существовал как мощная культура, сформировавшаяся в разнородной, плюралистической языческой среде. При таких обстоятельствах Константин и не мог воспользоваться опытом теократии Израиля. Он нашел свое собственное решение. Знаком этого решения стал двуглавый византийский орел – символ управления одним и тем же телом империи из двух источников власти. Новая государственная символика вошла в обиход в 330 г.

Выше мы говорили о том, что в Риме при Диоклетиане уже существовала модель  империи, которая разделялась на Запад и Восток, каждый со своим августом, а каждый август имел своего цесаря с отдельной областью. При этом империя мыслилась и существовала как единая, а не как два разделенных государства. В замысле Константина, в реализуемой им модели империи, образом единства церкви и государства стал не политический союз, который создается суверенными субъектами на основании договора, а симфония, где разные инструменты одного оркестра играют свои партии по одной партитуре.

Целью римской теократии станет созидание прообраза Царства Божьего на земле как тысячелетнего царства христианской справедливости и милосердия.

В период создания симфонии вначале происходит кодификация церковных канонов и правил в соответствии с новозаветными традициями, создается единый церковный календарь, единый состав Священного Писания, единый Символ Веры, а затем согласование с ними законов гражданского права.

Таким образом, после миланского эдикта начинается процесс постепенного воцерковления не только  населения империи, но также  ее общественных и властных институтов.   

 

5.4. Окончательное административное разделение империи и его последствия. Между Западом и Востоком разросшейся империи издавна существовали различия как в области устремления геополитических интересов властей, так и в культуре, языке, стиле мышления, видении проблем, а также способов их разрешения гражданским населением. Вследствие этих различий управление империей из одного центра одной администрацией не всегда было оправданным. То, что в законодательном плане было хорошо для запада, было плохо для востока и наоборот. Пришлось разделять законодательство, а это влекло разделение властей. Империя постепенно склонялась к необходимости определенного профилирования. По смерти императора Феодосия Великого империя была окончательно административно разделена на западную и восточную в 395г. На западе и на востоке исторически уже существовали мощные самоуправляемые церкви-сестры, видевшие себя как поместные в границах соответствующих имперских территорий. Они находились в евхаристическом общении, совместно участвовали в церковных соборах,  поддерживали множество иных контактов.  Административное разделение империи не привело к немедленному распаду единства церкви. Однако последующее позднее разделение во многом определит различия церковного устройства, моделей отношений церкви и государства, а также обнажит догматические расхождения, которые, в свою очередь, вначале приведут к противоречиям и спорам,  затем к разрыву евхаристического общения и, наконец,  к  разделению церквей на восточную и западную в XI веке. Хотелось бы отметить, что синодальные структуры на востоке и на западе окажут влияние на процесс разделения церквей.

 

6. Симфония церкви и государства в постникейскую эпоху

 

6.1. Возникновение и функционирование синодальных структур. О зарождении синодов как совета епископов при правящих архиереях столиц провинций, диоцезов, префектур, по разным причинам разведенных со своими парикиями, мы уже говорили в п. 5.2. В этот период начинает создаваться церковная вертикаль управления по подобию и в соответствии  с государственной бюрократической системой см. п. 5.1. В церковной вертикали управления, префектам соответствуют экзархи, викариям диоцезов – архиепископы, ректорам провинций – митрополиты, все с соответствующими синодальными структурами. Очень важно отметить, что все названные нами представители бюрократической иерархии имеют епископский сан, однако их непосредственным, ежедневным попечением являются не определенные евхаристические собрания, не «овцы стада», а определенные части бюрократического аппарата управления теократическим государством, в соответствии с их иерархическим положением. Именно в это время епископы столиц провинций, диоцезов, префектур получают титулы, неизвестные в церкви в доникейский период. Наличие такой системы управления приводит к конфликту синодальных структур и поместных соборов, подрывающему, на деле, соборные принципы организации жизни поместной церкви. Соборная деятельность продолжится в актах, выходящих за пределы юрисдикций автокефальных поместных церквей на востоке и западе империи, однако в пределах юрисдикций синодов автокефальных поместных церквей соборность будет угасать.      

Отвечая на вопрос о составе и численности синодальных структур, совершенно естественно исходить из выполняемых ими функций. Ниже мы рассмотрим основные функции синодов в рассматриваемую нами здесь эпоху.

* Обеспечение совершения богослужений; 

* Рассмотрение дел в отношении епископов (в пределах юрисдикций митрополий);

* Рассмотрение дел в отношении клириков (в пределах юрисдикции епархий);

* Регистрация актов гражданских состояний (рождения, крещения, браки, погребения);

* Рассмотрение бракоразводных дел в империи (в соответствующих юрисдикциях);

* Рассмотрение дел по разделу наследства (в соответствующих юрисдикциях);

* Рассмотрение апелляций по гражданским делам (в соответствующих юрисдикциях);

* Функции надзора над деятельностью гражданских судов;

* Функции учета и контроля средств от штрафов, поступающих по гражданским делам (от этих штрафов церковь получала десятину);

* Функции по учету даров и десятин от членов церкви;

* Функции по созданию и управлению церковным бюджетом;

* Функции по управлению свободными финансовыми средствами;

* Функции по управлению строительством церковных объектов;

* Функции по созданию и управлению монастырями;

* Функции по управлению движимым и недвижимым имуществом церкви;

* Функции попечения о больницах и странноприимных домах;

Функции по устройству и поддержке огласительных и иных церковных  школ;

* Функции по участию и планированию соборной деятельности;

* Функции по планированию и осуществлению миссионерских проектов;

* Поддержание отношений с синодами других автокефальных поместных церквей;

* Поддержание контактов с гражданскими субъектами предпринимательской деятельности;

* Поддержание контактов с органами государственной власти;

* Поддержание контактов с органами военного управления;

* Поддержание контактов с органами местного самоуправления;

* Поддержание неофициальных контактов.

 

 

Здесь и далее в перечислениях функций курсив используется для выделения функций, исполнение которых связано с внецерковными контактами синодальных структур со структурами государственной администрации, структурами местного самоуправления, субъектами предпринимательской деятельности, а также отдельными их представителями.   

Далее мы рассмотрим наиболее интересные из перечисленных функций, а также последствия, которые порождало их исполнение.

 

6.2. Имущество церкви состояло из недвижимого и движимого имущества и прежде всего земли различного назначения. В эпоху, последовавшую после миланского эдикта, церковь становится юридическим лицом и получает права владения землей на завоеванных территориях, земельные дары богатых граждан, а также земли владельцев, потерявших права владения на старых территориях. На всех этих землях трудились земледельцы – колоны, а также рабы.  Кроме земли, церковь обладала зданиями разного назначения, средствами транспорта, средствами производства, финансовыми средствами. Все эти объекты управления приносили прибыль только в сочетании с трудовыми ресурсами гражданского населения. Управление имуществом требовало применения основных принципов управления, целью которых была материальная выгода. Церковь постепенно становится крупнейшим субъектом прав собственности в империи и вынуждена пожинать плоды неизбежных конфликтов с работниками, имеющими различные правовые статусы.  Несомненно такая ситуация являлась препятствием для евангельской проповеди, что приводило к накоплению негативного опыта противоречий между содержанием проповеди и существующей практикой.

 

6.3. Отношения гражданских и церковных судов. Пожалуй, никакой общественный институт не говорит о римской теократии больше, чем институт права. Особенностью государственного устройства Рима было разрешение различных споров публично в суде на основе равенства перед законом и состязательности спорящих сторон. В период между I-ым и II-ым Вселенскими соборами происходит взаимное согласование гражданского законодательства и евангельских норм, церковных правил и канонов. Церковь получила права надзора за правильным совершением правосудия. Исключительно в ведении  церковных судов были все бракоразводные дела, связанные с этим дела по разделу имущества, а также дела по установлению наследственных прав.

Любое лицо, потерпевшее поражение в суде по гражданскому производству, имело право  апелляции в церковные суды соответствующих инстанций. Церковный суд мог принять апелляцию к рассмотрению, но мог и отказать. Вместе с тем в церковь поступала десятина от оплаты штрафов и судебных издержек по гражданcкому производству. Существование такой ситуации, когда церковь, как структура, получает средства фактически за отказ в апелляции, а возможность ее принятия провоцирует коррупционные действия, требовала наличия высоких моральных качеств у представителей церковного суда. Поскольку ожидание таких качеств в церковном суде оправдывалось лишь иногда, то это также приводило к накоплению негативного опыта несбывшихся надежд на торжество евангельской справедливости прямо «здесь и сейчас». Такие ожидания по необходимости переносились на «там и потом», что фактически противоречило учению о церкви, как царстве, не пришедшем еще в силе для мира, но уже присутствующем в Церкви Божьей. Отдельно можно поставить вопрос о природе средств появившихся в церкви не в связи с вольным евхаристическим приношением (пожертвованием) верных. Можно ли было признать за ними их принадлежность кафолической полноте Христовой Церкви? Тот факт, что эти средства использовались для приобретения личной власти и богатства отдельными представителями синодальных структур, вызывая при этом массу канонических наказаний и запрещений, позволяет сделать вывод о том, что на эти средства смотрели иначе, чем на евхаристическое приношение.  Заметим здесь также, что сложная административная система управления сама является источником коррупции. В Риме с коррупцией боролись, однако безуспешно. Активизация борьбы с коррупцией приводила только к уменьшениям ее масштабов, но победить ее не удавалось никогда. Церковная администрация была этому подвержена не менее государственной.  Это обстоятельство надо принимать во внимание, когда к синодальным структурам подходят с мерками, возникшими в другой парадигме церкви. Хотя этих высоких требований формально никто не отменял, нам следует отдавать себе отчет в несообразности их применения к существующей церковной административной системе, которой воровство, коррупция, сговоры присущи в той же степени, что и государственным администрациям, с той лишь разницей, что государство с этими явлениями реально пыталось бороться, а церковь нет.        

 

6.4. Неподсудность епископов и клириков гражданским судам. В соответствие с каноническим преданием в доникейскую эпоху епископы и клирики подлежали церковному суду в двух случаях:

а) за несоответствие требованиям, предъявляемым к ним как служителям церкви;

б) за преступления в отношении членов своей церкви, однако, если это последнее было также преступлением законов империи, то рассмотрение дела  местным епископом проводилось при обоюдном согласии истца и ответчика.

В посленикейскую эпоху, вместе с появлением церковного суда как государственного института, клирики и епископы становятся принципиально неподсудны гражданским судам по любым преступлениям. Такое положение епископов и клириков очень резко отделяло их от прочих членов церкви. Неподсудность гражданским судам стала главным инструментом разделения тела церкви и его служителей, трудно себе представить более действенное средство для насаждения в церкви кастовости, клерикализма.

 

6.5. Государственное исполнение решений церковных судов. Если в отношении судебного производства в постникейскую эпоху мы наблюдаем две ветви судебной власти, которые, не будучи независимыми, восходят, тем не менее, к разным вершинам власти в империи, то, для исполнения судебных решений, они обе обращаются к одной и той же исполнительной власти. В ее ведении были тюрьмы, места ссылок, аппарат принуждения, жизнеобеспечение, охрана и этапирование осужденных, ответственность за их жизнь и здоровье в период действия решения суда. Эта сторона системы управления государством  относилась к телу двуглавого орла.    

 

6.6. Формальные и неформальные отношения представителей государственной администрации и синодальных структур. Постановка христианских целей для  теократической империи как будто делает морально и технологически возможной ту меру взаимодействия церкви и государства, которая постепенно вырисовывается перед нашим взором. По большому счету вопрос лишь в том, в какой степени цели теократии в действительности разделяются всеми сторонами рассматриваемых нами отношений. В пункте 6.1. перечислены сферы деятельности и контакты аппарата синодальных структур. Курсивом выделены пункты, где имеется взаимодействие с частными лицами, субъектами предпринимательской деятельности, и государственными структурами. Как видим, деятельность синодов очень значительно связана и поставлена во взаимозависимость с государственными и не государственными структурами. Из 25 пунктов перечисления функций синодов, 14 отражают прямую взаимозависимость. В формальных контактах ставятся общие цели, которые диктуют одинаковые технологии их достижения, вплоть до выработки общего слэнга, используемого церковными и не церковными бюрократами. Формальные контакты порождают контакты неформальные. Содержанием неформальных контактов могли быть: взаимная поддержка церковных и государственных чиновников в карьерном росте, их сговор для получения материальных выгод, взаимное участие в политических проектах и многое другое. При необходимости представители государственной бюрократии очень часто и легко переходят на службу в синодальные структуры в этот период истории.

 

6.7. Практика перемещения епископов и клириков по инициативе синодальных структур. В п. 3.3. мы уже рассматривали роль епископа в церкви в доникейскую эпоху. Его служение мы видели органично связанным с существованием церкви, как кафоличного евхаристического собрания на данном месте, чаще всего в пределах античного города. Епископ ставится на служение по образу брака,  разлучение его с поместной церковью возможно только вследствие его смерти. Его переход в другую церковь по любой инициативе в тот период невозможно. В истории этого периода зафиксированы случаи распада отношений епископа и церкви по инициативе собрания церкви, в результате ее соборного суда, а также случаи отстранения епископа в результате соборного суда других епископов при согласии собрания этой поместной церкви. Епископа в Церкви Божьей таинственно ставил сам Господь, как он мог быть перемещен по распоряжению чиновника? Однако в постникейскую эпоху перемещения епископов происходят, как правило, причем, один и тот же епископ может переводиться за время своего служения неоднократно. Весьма часто перевод епископа отражает представления о карьерном росте в связи со значением городов в административно-территориальном устройстве Рима. В каноническом праве церкви в этот период мы находим достаточное число прещений: в случаях поставления епископов или клириков за плату или с употреблением влияния представителей гражданских властей. В доникейскую эпоху, когда кандидаты на поставление избираются в евхаристическом собрании, такие нарушения практически невозможны. Примечание: В Александрии имелся обычай выдвигать двух кандидатов. Одного – местным пресвитериумом, а другого –  по завещанию умершего епископа. Выбор одного из них осуществлялся народом. Епископы региона собирались для проверки его способностей к исполнению будущего служения и возложения рук. Если названный народом кандидат такие способности проявлял – совершалась хиротония, если нет – епископы отказывались возлагать руки. Епископов не должно было быть меньше трех. Если было два, то это уже вызывало сомнения, а если один, то  такая хиротония имела крайне мало шансов на рецептирование. Максимальное каноническое требование – присутствие на хиротонии всех епископов области. Такая и подобная практики еще сохранялась в IV веке, но в V почти повсеместно ее заменяет практика назначений. В установившемся порядке назначения епископов различались два варианта. Первый – назначение кандидата с последующей хиротонией, где  реально отсутствуют избрание народом и проверка кандидата независимыми епископами. Второй – простое перемещение епископов с одного места на другое по синодальному указу.

 

Клирики для евхаристического собрания в доникейскую эпоху выдвигались на служение этим собранием на основании распознания у каждого из них дара Божьего на определенное служение, после чего они испытывались и рукополагались своим епископом. Приобретенные вследствие хиротонии полномочия клириков существовали только в пределах поместной церкви, где они были получены, и отсутствовали за ее пределами.

 

В постникейскую эпоху поставление клириков отделяется от евхаристических собраний и становится исключительно уделом синодальных структур. На клириков начинают смотреть как на сотрудников аппарата управления церкви в границах империи, перемещая  их местными указами в пределах провинций – епархий, или за их пределы с согласия или по запросу принимающей епархии. В отношении клириков и особенно пресвитеров, следует сделать одну ремарку. Дело в том, что служение пресвитеров как пастырей – подобно епископскому, но, в отличие от епископов  постникейской эпохи, они реально вовлекаются в пастырские отношения с членами своих евхаристических собраний. Это обстоятельство иногда становится причиной конфликтов на линии отношений: пресвитер – епископ либо евхаристическое собрание (или его часть) – епископ, при попытке осуществления административного назначения пресвитера в другое место и в другое собрание. Это столкновение соборности и синодально-административного метода управления церковью иллюстрирует определенную иронию отношений епископа и церкви в постникейскую эпоху.

 

Хотелось бы добавить следующее к замечанию о столкновении власти поместных соборов с властью синодальных структур. В богословской литературе ХХ века закрепился взгляд на церковные каноны запретительного содержания как на запоздалые акты против уже укоренившихся в церковной практике канонических нарушений, не способные на эту практику эффективно влиять. Такой взгляд, по нашему мнению, противоречит истории и каноническим актам поместных соборов в доникейскую эпоху, когда мы видим эффективные акты, совершенно устранившие из жизни церкви ряд негативных явлений. Неэффективность запретительных соборных актов в постникейскую эпоху объясняется, на наш взгляд, столкновением власти поместных соборов с конкурирующей властью синодальных структур, которые быстро вытесняли остатки независимой от них поместной соборной деятельности. 

 

В связи со всем этим возникает вопрос: как без соборного пересмотра существующей традиции могло наступить явление, эту традицию практически полностью отменившую? Масштабы данного явления не позволяют его объяснить чьими-то частными недостатками, повреждением понимания природы кафолической церкви, неблагочестием отдельных представителей церковных и государственных властей или какими-то государственными, материальными и властными интересами. Следует назвать причины, способные верно объяснить масштаб и содержание явления. Такими причинами, на наш взгляд, являются следующие: смена парадигмы церкви, которую мы рассмотрим  в п. 6.8., а также распад доникейских парикий и почти полная замена их приходами, во многом подобными современным. Это последнее мы рассмотрим в п. 7.1.      

 

6.8. Изменение парадигмы церкви в направлении отождествления своих границ с границами теократического государства. Не может не вызвать удивления тот факт, что существование синодов с их огромной судебной властью, властью учреждать епархии и монастыри и изменять их границы, назначать и перемещать епископов и игуменов монастырей, приобретать и расходовать огромные материальные средства, оказывать влияние  на разные стороны церковной и общественной жизни той эпохи, никак не обосновано ни в каноническом предании, ни в эклезиологии. Отсутствует и литургическая традиция, в свете которой можно было бы увидеть синоды вообще и, в частности, как одно из благодатных проявлений даров Божьих в Его Церкви. Почти все властные установления церковных канонов касаются власти епископов, неразрывно связанных со своими евхаристическими собраниями.  Необходимо особенно подчеркнуть, что попытки представить синоды как круг сослужителей епископа, как бы под его благодатной сенью пребывающих, не имеет твердого эклезиологического основания. Благодатность синода отсутствует уже в начале, так как все его сотрудники не избраны по воле Божьей в евхаристическом собрании верных, а назначены синодальными указами. При этом, сама деятельность синода не связана с евхаристией, во время его заседаний евхаристия также не совершается. В противоположность этому, в доникейский период мы видим епископа, окруженного клириками благодатным образом избранных и поставленных в евхаристическом собрании, этому собранию служащим. Там же и сам епископ получает благодатные дары и, что особо важно, именно там эти дары могут проявляться и умножаться. Доникейское понятие о епископстве определяется в категориях служения, основанных на жертвенной любви по образу Христову, именно это дает епископу звание отца, а не начальника, а также благодатное, а не юридическое право предстоятельства в собрании верных. Таким образом, поставленных епископа и клириков, никуда нельзя перевести. Они должны и будут служить в своей церкви до самой смерти и после нее останутся связанными с нею навсегда. Именно в этом был мотив для местного прославления служителей церкви. В постникейский период мы находим епископа в окружении других, уже назначенных епископов и клириков, которые в действительности являются административным, иерархическим аппаратом, средой, с которой его служение теперь связано. Говоря о синоде как об аппарате управления, мы должны также дать ответ на вопрос о том, кто является управляющим субъектом или кто именно стоит на вершине иерархической власти, с одной стороны, и что является объектом его управления, с другой? В постникейский период управляющим субъектом формально является главный иерарх столичного синода, который с VIII века станет примеривать на себя титул патриарха. Впрочем, на востоке утвердится модель имперского устройства – цезаро-папизм, в которой преимуществом в управлении синодами будет пользоваться император. На востоке исторически сложились четыре независимые друг от друга (автокефальные, говоря современным языком) церкви, с соответствующими синодальными структурами, поэтому должно было существовать звено, увязывающее эти структуры в один управленческий конструкт. Таким звеном на востоке стала имперская канцелярия с императором, оказавшимся на самой вершине аппарата как гражданской, так и церковной власти. В юридическом плане, высшей судебной инстанцией для патриархов древних церквей была имперская канцелярия. На западе же была единственная независимая церковь с соответствующей единой синодальной структурой, поэтому там не было необходимости в цезаро-папизме как на востоке. Управляемым объектом было тело церкви в границах империи и даже за ее пределами, то самое евхаристическое тело, где невидимо, но вместе с тем реально пребывает Сам Господь. Таким образом, мы получаем следующее: император – гражданское лицо, используя синодальную структуру, в которой отсутствует главный признак ее церковности (синод, в отличии от собора не является евхаристическим собранием), осуществляет управление евхаристическим телом церкви в границах римской ойкумены. И все это, как сказано выше, при отсутствии канонического и эклезиологического обоснования. Впрочем, этого обоснования и не могло быть в силу его эклезиологической  абсурдности. Никого не должен вводить в заблуждение факт предстоятельства епископа в постникейский период в евхаристическом собрании одного из приходов. Для него, как и для всех остальных, это собрание является не семьей, с каждым членом которой он связан уникальными отношениями, а только одним из приходов церкви в границах империи, в собраниях  которой принимает участие каждый член церкви, занимая место в нем в соответствии со своим саном. Перестав быть реальным членом конкретного евхаристического собрания, епископ неизбежно становится администратором. Вопрос только в том, в какой мере является благодатным такое служение? Очевидное изменение содержания служения епископа в новой парадигме церкви связано с растворением доникейских парикий в церкви, оказавшейся в границах империи. Епископ в церкви с расплывающимися  гигантскими границами, в которых пребывают сотни миллионов верных, в принципе не может исполнять служение, которое он имел в доникейской парикии. Теперь его служение в теле церкви виртуализируется, теряет признаки реальности из-за необозримости самой церкви на пространствах ойкумены.  У первоиерарха отсутствует возможность устанавливать и поддерживать личностные отношения с членами всех евхаристических собраний. В этих условиях реальным и конкретным служением епископа становится управление соответствующей частью административной структуры. Вероятно, именно в связи с этим следовало искать ответ на вопрос о благодатности синодальных структур, на который каноническое и литургическое предание церкви ясного ответа не дали. Как кажется, постникейская парадигма церкви постепенно уходит. Условия жизни изменились, христианских теократических государств больше нет. Теперь нам, взирая уже из обновленных условий жизни на современное нам церковное устройство, придется искать эти ответы, рассматривая служение епископа как управляющего частью иерархически устроенного административного аппарата управления церковью в границах ушедшего в прошлое теократического государства.

 

6.9. Роль церкви в геополитике Рима. Любая империя в истории стремится к универсализму, который проявляется в приобретении власти над миром, распространении ее моральных ценностей на весь ею видимый мир. Рим в этот период в качестве главной моральной ценности имеет христианскую теократию, которую он насаждает  вместе с распространением своей власти. Власть обычно приобретается силой оружия, наличием материальных ресурсов для побед, но силовое удержание власти на завоеванных территориях требует значительно больших средств, чем требовалось для завоевания. При быстром завоевании новых территорий, материальные и военные ресурсы исчерпываются очень быстро, в этом причина недолговечности военных империй. Для удержания власти на завоеванных территориях необходима определенная мера согласия завоеванного населения на сохранение единства с завоевателями. Это весьма сложная задача, но Рим лучше всех своих исторических предшественников умел ее решать, потому и простоял намного дольше других империй. Важнейшим инструментом мотивации к единству была церковь в ее новой парадигме отождествления своих границ с границами государства и, что очень важно, со своим аппаратом власти, подобным государственному, и тесно с ним сплетенному. В Риме прекрасно разбирались в геополитике, поэтому там, где завоевание территории не обещало ее относительно легкого удержания в границах империи (так было в  персидской части Центральной Азии и на Кавказе), завоевательных  операций и не вели, там создавалась зона геополитического влияния с использованием христианских миссий. Такие миссии предпринимаются в страны центральной Азии, а также Армению, Грузию и др. Это не миссии церквей доникейской эпохи, основанные на альтруизме отдельных героев веры, а дорогостоящие, масштабные, государственно-церковные мероприятия с участием сотен высококвалифицированных и прилично оплачиваемых людей. Распространение христианства на новых территориях не силой оружия, но путем завоевания человеческих сердец, с необходимостью связывало местную власть и ее ресурсы с Римом, с его геополитикой. Нельзя ставить под сомнение, что такая деятельность совершенно искренне понималась в империи, как благовествование, распространение евангелия во всем мире, как и заповедал Господь.  Отметим также, что, во многом, это так и было. Примерно такая же стратегия будет применена для создания зон влияния на территориях расселения славян к востоку от Дуная.      

       

7. Церковное устройство в постникейскую эпоху

 

 

7.1. Радикальные перемены в церковном устройстве и их обоснование. Смена парадигмы церковного существования, изменение границ церкви и отделение епископского служения от парикий обрекает их на распад. Парикия представляла собою закрытую общину, где каждый связан и реально находится в отношениях любви со всеми другими, и эти отношения действуют постоянно, а не только во время богослужебных собраний. Членство в общине фиксировано. Нормальный способ присоединения к общине предусматривал после обнаружения у человека дара веры оглашение в статусе катехуменов (1-3 года) с последующим крещением. Катехумены приходили в жизнь церкви постепенно. Вначале как бы внутриутробно, а затем как новорожденные в семью, в атмосферу радости, нежности, внимания и любви к этому – новому своему. Каждый катехумен, как бы внутриутробно, рос, готовясь к своему крещению,  его отношения с другими членами общины выстраивались и «росли» вместе с ним.  Войти в общину уже крещенным было довольно сложно из-за того, что каждому входящему необходимо устанавливать позитивные связи со всеми другими ее членами. Степень влияния членов общины друг на друга весьма значительная. Вследствие этого и прочность положения каждого человека из-за многосторонних и сильных связей весьма велика. Членство в кафолической церкви при таком устройстве наступает через участие в евхаристическом собрании общины, как в собрании, выявляющем кафолическую церковь. Таким образом, процесс экстенсивного роста общины как основной формы существования церкви весьма основателен и, в связи с этим, довольно долог. Интенсивный рост церкви при такой ее внутренней организации возможен только путем создания новых общин, но и этот путь не менее долог и сложен, чем путь экстенсивного роста общины.

 

Приход существует только как одно из мест богослужебных собраний огромного церковного тела и возглавляется, как правило, пресвитером, который может быть прислан издалека. Он служит по поручению епископа, однако заменой его быть не может. Приход не предусматривает фиксированного членства и является открытым собранием, к которому может легко присоединиться любой член огромного тела церкви в государственных масштабах. Крещение начинает совершаться преимущественно в младенчестве, без оглашения и катехизации, в связи с фактом рождения младенца, а не в связи с пасхальным и крещальным циклами церковного календаря. Членство в кафолической церкви понимается не в связи с членством в определенной общине, но сразу в церкви в расплывающихся границах ойкумены, которая, из-за ее гигантского масштаба, практически отождествляется с кафолической церковью. Таким образом, осуществить свою причастность к кафолической церкви можно в любом приходе по факту крещения. Понятие о членстве в приходе отсутствует. Телесная модель отношений каждого со всеми остальными замещается приходской формой отношений каждого с предстоятелем в пресвитерском сане, по форме напоминающей иерархические, административные отношения. Представления о теле церкви, существующей в границах империи, становится скорее виртуальными, чем реальными. Епископы, клирики, верные являются таковыми в новых границах церкви. Опыт церковных отношений радикально отличен от опыта членов доникейской парикии. В этом опыте влияние прихожан на жизнь и благочестие друг друга ослабевает, а влияние синодальных структур, их административного духа  усиливается.

Сопоставляя два типа церковного устройства, мы видим, что приходская форма в постникейской парадигме  намного лучше приспособлена для условий быстрого роста церкви на новых территориях христианского теократического государства. Действительно, создание прихода на новом месте, после начальных миссионерских действий, дальнейшее относительно просто: построить храм, прислать пресвитера, регента, возможно диакона, привезти церковную утварь, книги и можно начинать. Церковь-то в ойкумене уже есть, поэтому главная трудность отсутствует. Кроме того, существование церквей – сестер в доникейской парадигме на новых имперских территориях могло нести определенный беспорядок и непредсказуемость в плане организации традиционной соборной деятельности. Готовая синодальная структура все возможные нестроения благополучно исключала, заменяя собою межцерковные соборные отношения. Все это было важными достоинствами, которые высоко ценились империей, стремящейся завоевать вселенную, установив над всем мирозданием закон и порядок.   

 

Недостатками приходской организации церковной жизни было значительное снижение ее качества, порождало уход в отдаленное прошлое, а позднее в монастырский уклад в поисках позитивных примеров христианского благочестия, производила подмену реального опыта переживания своего членства в кафолической церкви, представлениями об этом опыте. Просто смириться с этими недостатками ради определенных достоинств жизни церкви в новом устройстве христианам было невозможно. Эта невозможность даст толчок движению верных, породившему монашество, монастыри, монастырский уклад жизни и даже целую монашескую культуру в христианстве.      

           

7.2. Монашество и монастыри. Они возникают в империи и древнейших зонах ее влияния как реакция на перемены, описанные в предыдущем пункте. В части монастырей и скитов сохраняются традиции общинножительства. Там раскрываются дары христианского благочестия и богопознания. Монастыри, сохраняя древнейшие традиции, создают и хранят также и собственные. Монастыри обычно имели монашескую общину, а иногда также скиты, в которых монахи проживали самостоятельно, присоединяясь к общине ради участия в таинствах. Возникновение монашества и монастырей не меняли парадигму церкви и, в конечном счете, были подчинены синодальным структурам. В монастырской культуре следует отметить такую кажущуюся странность как относительно более позднее появление больших монастырей не в уединенных местах, а в больших городах. Например: Студийский монастырь в Константинополе. После принятия правила Трульского собора о монашеском епископате крупные городские монастыри становятся местами подготовки кадров для занятия епископских мест в синодальных структурах.    

 

7.3 Кадровый состав синодальных структур формируется из тех же общественных слоев и групп, что и государственная администрация, а также командный состав армии. В Риме это, преимущественно, всадники. Высшие административные должности и должности высшего командного состава армии чаще занимали лица из числа патрициев. Как всадники, так и патриции – владетельные классы, обладающие значительными материальными средствами, чаще всего землями и иной недвижимостью. Семьи из этих классов были способны давать своим детям хорошее образование, что собственно и определяло их востребованность в бюрократических структурах государства и синодов. Переходы чиновников из государственных в синодальные структуры довольно рано появляются в истории и продолжаются в дальнейшем. Яркими примерами такого явления могут служить св. Амвросий Медиоланский, позднее, св. патриархи Тарасий, Фотий и др.   

7.4. Канонические основания существования синодальных структур. На первый взгляд, достойно удивления, что столь радикальная перемена в представлении церкви о своих границах, происшедшая в постникейскую эпоху, не нашла своего отражения в каноническом предании. В нем отсутствуют положения, касающиеся принципиальной допустимости или условий расширения границ церкви до границ государства. Нет положений о возможности восприятия различных проявлений жизнедеятельности государства и, что очень важно, создания административной системы управления церковью в имперских границах и даже за их пределами.  Однако при этом нет недостатка в канонических нормах, являющихся всего лишь следствием появления административной системы и расширения церковных границ. Единственно возможным объяснением такой ситуации может быть только отсутствие разногласий по этому поводу. В плане соборной деятельности проблемы не было – не было и ее постановки с последующим решением. Иначе говоря, изменение границ церкви и способа управления ею в постникейскую эпоху было чем-то само собой разумеющимся. Парадигма, в которой жила церковь, казалась столь же естественной, как воздух. Сегодня сама постановка вопроса о правомочности существования церкви в нынешней парадигме указывает на приближение времени ее возможного пересмотра.

 

7.5. Синодальные структуры в период распада империи. Проявления этнофилетизма. Однажды возникнув в государстве, находящемся в фазе имперской экспансии, синодально-административная система, как, впрочем, и любая другая, будет стремиться к самосохранению уже независимо от фазы исторического эволюционирования империи. Обычно, эволюционируя в истории, империи переходят от фазы экспансии к фазе стабилизации из-за появления факторов, препятствующих экспансии. Среди таких факторов может быть опыт бессмысленности приобретения новых земель, новых людей, усталости от бесконечной экспансии, усложнения и формализации власти и даже самой жизни. Этот опыт миллионов человеческих сердец, главным образом коренных этносов империи, является результатом отравления церкви продуктами жизнедеятельности, управляющей ее жизнью административной системы. Для Рима это особо знаковое явление, т.к. потенциальным пространством римской теократии была вся видимая вселенная как пространство грядущего Царства Божия. Таким образом, переход к политике консерватизма и стабилизации, проявляющейся как отказ или даже как неспособность приобретения и удержания новых территорий, был фактически отступлением от целей христианской теократии, ее кризисом.  За фазой стабилизации обязательно следует фаза распада. Обычно, для анализа причин распада империй, исследуют материальные ресурсы по поддержанию их целостности, величины, действовавших центробежных и центростремительных сил, но для случая римской теократии такой путь приемлем не вполне. Без учета тяготения территорий к единению в силу единства церквей, верной картины не получится. Не только на присоединенные территории, но и на территории влияния, Рим распространял синодальные структуры церкви, строил на этих территориях храмы и монастыри. Методы государства на присоединенных территориях используют силу, строятся на принуждении. Реакция на принуждение – протест, естественное стремление к разрыву. Методы церкви основаны на любви, плод которой – единство, в идеале, неразделимое, в духе христологического догмата. Любовь как личностное отношение предполагает свободу участников этого отношения. Свободу надо принести и отдать лично каждому, ее нельзя взять силой, ее нельзя потребовать, но только совершенно свободно и радостно отдать самому – по образу Христа. Иначе любви нет. Хотя обоснование этого утверждения – особая тема, позволим себе сказать, что опыт единения и любви, в этот период, присутствует в церкви не благодаря, а вопреки синодальным структурам. Они несли свет Христов, новизну исповедания веры в триипостасного Бога, просвещение и приобщение к традиции христианства, открывали путь к обожению, через евхаристию,  языческому миру, находящемуся во мраке, но любви они не несли. В этот период на практике уже отсутствует благодатное единства епископа и церкви, парикии распались, а синоды – механизм управления, а не тело, устроенное по образу Христа и потому наполненное любовью. Административная система способна лишь говорить о любви, но не способна ее дать. На территориях исторического распространения церквей в форме парикий есть живая память, традиция, а на территориях, присоединенных позднее и территориях влияния, ее не было.

 

В период распада империи, на фоне ослабления ее военно-экономической мощи, появляются определенные признаки этнофилетизма, проявляющиеся как греческий национализм, отсутствовавшие в период экспансии. С одной стороны, это явление связано с переживанием коренными этносами империи опыта бессмысленности ее расширения, отказом от космополитизма. Вместе с тем, это отказ и от универсализма церкви, где нет ни иудея, ни эллина. В свою очередь, это явление вызывает обращение этносов отдаленных провинций,  диоцезов и территорий влияния империи, ранее тяготевших к греческому языку и культуре, к собственным культурным корням, отвержению всего греческого как провластного, насильственного и потому ­– враждебного. Все это затронуло также и специфично  церковные традиции. Синодальная структура на территориях, начинающих свой путь к политической независимости от империи, воспринималась (и во многом такой была) как часть ее государственного аппарата, препятствующего обретению независимости. Местные власти в своем стремлении к независимости первоначально пытаются заменить кадровый состав местных синодальных структур на национальный, но затем обнаруживают, что это лишь надводная часть айсберга. Синодальная структура по своей природе оказывается связанной с центрами управления империи. Стремление к политической независимости требует привязки местных синодальных структур к местным гражданским властям, создания как бы другого – меньшего Рима. Иначе говоря, на отделившихся территориях действуют условия, в которых церковь продолжает мыслить себя в границах уже отделившейся территории, становящейся государством. Синодальная система всегда ориентирована на государственную власть, поэтому на отделившейся территории синодальной структурой осознается нелепость ее привязки к материковому образованию и, в конечном счете, она должна стать союзницей своего государства. Окончательное отделение территорий связано также с разделением синодальных структур,  стремлением отделившейся структуры к приобретению статуса самоуправляемой (автокефальной), если этот статус не был приобретен в истории. Представляется важным подчеркнуть, что отделившаяся территория не несет в себе имперского духа, она лишь более или менее этнически однородная часть империи, которая, в попытке неизбежного в процессе выделения противопоставления, с необходимостью впадает в этнофелитизм. Следует принять во внимание, что разные территории проходят разные пути к независимости. Эти пути зависят от множества факторов, среди которых важно различие начальных условий, таких как исторически сложившаяся автономия или автокефалия. Из множества возможных на этом пути вариантов для понимания природы явлений имеет смысл рассмотреть следующие.

 

7.5.1. Относительно быстрое достижение самоуправления местными синодальными структурами возникает при наличии необходимых исторических и политических условий. Такой ход событий смягчает остроту противоречий, неизбежно возникающих в разделяющейся синодальной структуре. Наличие противоречий связано с желанием отделяющейся синодальной структуры обрести независимость и нежеланием материковой (имперской) структуры эту независимость дать. Быстрое достижение согласия с имперской частью синодальной структуры по предоставлению независимости и самоуправления позволяет синодальной структуре отделившейся территории сохранить свое положение в системе   государственной власти, с согласия последней, сохранить территории своих епархий от появления в них иноверцев и раскольников, контролировать течение церковной жизни большинства народа.

 

7.5.2. Медленное и затрудненное продвижение к самоуправлению и полной независимости сопряжено с возникновением противоречий внутри местной синодальной структуры, что чревато расколами. Зависимость местной синодальной структуры от имперской вызывает неизбежные противоречия между местной синодальной структурой и государственным аппаратом отделившейся территории, что влечет провоцирование  расколов, различные притеснения со стороны государства, а также частичные потери местной синодальной структуры в своем положении и влиянии. В таких случаях местная синодальная структура часто теряет контроль над территорией. На ней появляются и поддерживаются раскольничьи и еретические церковные образования, создаются искусственные препятствия восстановлению правоверия и преодолению расколов. В некоторых случаях, даже, насаждается иноверчество (ислам в восточных диоцезах империи) которое пользуется поддержкой властей отделившейся территории.

 

7.5.3. Недостижение  самоуправления и полной независимости местными синодальными структурами обрекает их на значительную потерю влияния, дальнейшую стагнацию, потерю контроля значительной части своей территории, появлению и распространению на ней иноверцев и раскольников.

 

7.5.4. Проблемы синодальных структур на территориях в зонах влияния империи. Единая синодальная структура распространялась также и на независимые страны, находящиеся в зонах влияния империи. Таким образом, проблема разделения синодальных структур возникала также и в случае выхода стран из зон влияния империи. Возникающие в связи с этим проблемы и возможные варианты их решения при сохранении прежней парадигмы границ церкви точно те же, что и для территорий, выделяющихся из состава  империи.

 

7.5.5. Возможная альтернатива. Как можно видеть, рассмотренные варианты продвижения отделившихся территорий к независимости от империи исторически приводили скорее к негативным последствиям в плане исполнения церковью своего предназначения в мире. Ближайшими последствиями разделения и обособления синодальных структур было ослабление, нарушение или даже  распад единства, а также ущерб распространению христианской теократии и вообще христианства в мире. Причина этих явлений, на наш взгляд, связана  с постепенным вытеснением природной для церкви практики решения возникающих проблем на поместных соборах, административными методами, присущими синодальным структурам.

 

Рассмотрим здесь один, не реализованный в эпоху римской теократии, но принципиально возможный, альтернативный вариант. Этот вариант связан с проявлением условий для смены парадигмы церкви, по крайней мере, на отделившихся от империи территориях.  Главным из таких условий, на наш взгляд, является отказ гражданских властей от целей христианской теократии и, таким образом, отделении церкви от государства. Проведение государством последовательной политики по отделению институтов власти от влияния церкви будет способствовать смене парадигмы церкви на данной территории. По мере осуществления такого отделения, у государства возникнет возможность законодательного определения условий существования на его территории, отделенных от него церковных институтов. С этой целью полезно воспользоваться принципами законодательства для местных самоуправляемых общественных организаций. Возврат к представлению о местной церкви в границах населенных пунктов, во главе с епископами, возвращает таким церквам самоуправление, но не создает самодостаточности. Такие церкви будут иметь мотивацию к поддержанию церковных отношений, предполагающих евхаристическое общение, не только с материнскими и сестринскими церквами внутри административных границ, но и вне их, о чем мы говорили выше,  см. здесь п.3.5.

 

7.6. Природа этнофилетизма [5]. В современной богословской литературе об этнофилетизме говорится очень часто как о болезни большинства православных церквей, при этом под этим явлением понимается нечто однородное, относящееся как к телу церкви, так и к административной системе управления ею. Нам представляется, что такой взгляд не отвечает природе явления, поэтому мы здесь более внимательно рассмотрим явление этнофилетизма. Прежде всего, дадим ему определение: этнофилетизмом является движение к отделению и частичной самоизоляции этнических и племенных групп в церкви вследствие возникающих противоречий и противопоставления этих групп друг другу. Рассмотрению здесь будут подлежать природа мотивов движения к отделению и частичной самоизоляции, а также участие в этом движении составных частей церкви.

 

7.6.1. Назовем основные мотивы движения к отделению на основании этнофилетизма: их всего два. 

 

7.6.1.1. Повреждение учения об универсальной природе тела Христовой Церкви, где нет  ни иудея, ни эллина и его подмена доктриной о преимуществах в церкви одного из этносов над всеми другими, или то же самое без доктринального обоснования, но «успешно» практикуемого. Либо открытая вражда с отказом, по существу, от приема в местное евхаристическое собрание представителей какого-то одного или нескольких этносов, с доктринальным обоснованием или без такового, но укорененного в местной практике. Мотивы и сами действия такого рода имеют выраженный догматический характер и должны быть определены как ересь со всеми вытекающими отсюда последствиями.

 

Здесь важно  отметить, что в этом случае еретическим движением к частичной самоизоляции охвачено тело церкви, что должно найти свое отражение и в форме  возврата таких еретиков в кафолическую церковь, на основании, скажем, 1-го правила Св. Василия Великого. При этом синодальная структура или ее часть может быть вовлечена в это движение в большей или меньшей степени или даже не вовлечена в него вовсе.

 

Еще одно важное замечание: из общего числа причастных к движению, квалифицируемому как этнофилетизм, участники описанного в этом пункте догматического движения, по нашим оценкам, составляют в наши дни не более 10%.      

 

7.6.1.2. Противопоставление синодальных структур, находящихся на материковой и отделяющихся территориях в их стремлении к самосохранению в границах новых государственных образований, идущих к своей независимости. Этнофелитизм возникает здесь вследствие конфликта интересов синодальных структур, уже находящихся на разных территориях, стремлением к независимости одной из них и желанием эту зависимость сохранить – другой. На фоне неразрешенного конфликта синодальные структуры и государственные власти начинают развивать конфронтационные идеи и соответствующую риторику, совершать иные враждебные действия, направленные на инспирирование разделения. В этом случае нарушения будут связаны с пренебрежением отдельными положениями канонического предания церкви, что квалифицируется как раскол, что также должно учитываться при возврате раскольников в каноническую церковь. Формальная количественная оценка таких явлений дает весьма большие числа его участников, поскольку в него, как будто, вовлечены целые, иногда весьма многочисленные церковные образования. В действительности в такое движение вовлечены синодальные структуры на обеих сторонах конфликта и незначительное число членов церквей, в силу их политизации, а также в зависимости от успеха действий, инспирированных синодальными структурами. Члены тел церквей на обеих сторонах конфликта, чаще всего, вовлечены в конфликт слабо. Они не враждебно воспринимают представителей этносов, синодальные структуры которых находятся во вражде. Таким образом, эта составляющая этнофилетизма, почти полностью является результатом политики, проводимой конфликтующими синодальными структурами. Доля канонического раскола составляет 90% в движении, называемом этнофилетизм.    

 

7.6.2. Рассмотрение синодальной структуры как составной части церкви, затронутой этнофилетизмом. В п.6.8. мы уже описали структуру церкви в постникейской парадигме: [управляющий субъект (император/глава государства)] --> [система управления (синодальная структура во главе с первоиерархом)] --> [управляемый объект (евхаристическое тело церкви)]. В том же пункте была отмечена определенная парадоксальность, когда представители высших властей государства, руководствуясь своими политическими устремлениями, при помощи структуры, лишенной главных признаков церковности, пытаются управлять Христом, пребывающем в Своей Церкви. Здесь мы видим синодальную структуру, в своем «верху» связанную и даже принадлежащую государственной власти, сегодня уже, как правило, церкви чуждой, а в своем «низу» она касается ее евхаристического тела. Управляющие импульсы появляются на вершине иерархии синодальной структуры, проходят по ней и воздействуют на церковь. Это функция шлюза. Если власти расцерковлены, они не должны и сами по себе не могут действовать в церкви, но «шлюз» предоставляет им такую возможность.  «Внизу» такого шлюза стоят пресвитеры, которые вступают в пастырские отношения с отдельными представителями тела церкви – «объекта управления». Пресвитеры более всех других участвуют в жизни евхаристического тела церкви, на них отражаются переживаемые церковью состояния. Если тело церкви затронуто еретическим проявлением этнофелитизма, то ее пресвитеры, скорее всего, затронуты им тоже. Если тело церкви сильно политизировано и сознательно участвует в расколе, то это, скорее всего, как раз из-за деятельности пресвитеров. Вследствие своего положения пресвитеры являются наиболее конфликтной, но не опасной категорией служащих синодальных структур. Наиболее  опасными, в плане  сохранения целостности и стабильности церквей в эпоху распада империй, являются епископы, из-за их тесной связи с гражданскими властями.

 

8. Синодальные структуры Руси в допетровскую и петровскую эпоху

Функции синодальных структур церкви на Руси в эту эпоху принципиально не отличались от синодальных структур на территориях Византии. Однако они приводятся в соответствие с историческими особенностями, развитием судебной сферы и институтами управления государством.

 

8.1. Положение православной церкви Руси, как института теократического государства. Как Киевская, так и Московская Русь были территориями влияния Византии. Их синодальные структуры были связаны с синодальной структурой Константинопольского патриархата, который производил назначения и перемещал епископов, а также проводил политику, отражающую интересы властей (вначале Византии, а затем Турции) на этих территориях.

 

Наиболее ясному раскрытию природы синодальной структуры России послужили реформы Петра I. По его реформам церковь лишается своего, независимого от царя, возглавления патриархом и становится одним из министерств во главе с оберпрокурором – гражданским лицом, совершенно явно подчиненным царю, который становится высшим субъектом теократической власти. Кроме того, у церкви отнимается значительная часть материальных средств – главным образом земель. Это привело к уменьшению материальных средств у высших чинов бюрократического аппарата церкви того периода и, как следствие, к уменьшению его влияния. Соборная жизнь церкви была совершенно прекращена. Никакого серьезного народного сопротивления это изменение не вызвало, поскольку народ не увидел разницы в своей жизни в церкви. С точки зрения церковного народа, прежними оставалась не только богослужебная сторона церковной жизни, но также и большинство ее общественных проявлений. Разницу видели реальные и потенциальные кадры синодальной структуры, но этого было мало для значимого протеста.

 

8.2. Кадровый состав синодальных структур преимущественно формировался на Руси из бояр – класса «служилых людей», позднее из дворян. Говоря иными словами, из тех же общественных слоев, из которых формировался чиновнический класс и комсостав армии, т.е. как и в римской империи. Также, подобно Студийскому монастырю в Константинополе, в киевский период создается монастырь, которому отводится роль места подготовки кандидатов на поставление епископами для синодальных структур – Киево-печерская Успенская Лавра. В московский период таким местом будет служить Свято-Сергиевская Троицкая Лавра. В петербургский период – духовные академии.

 

8.3. Система управления, применяемая в синодальных структурах России, отличалась от аналогичной системы Византии преимущественно тремя моментами, во-первых, другим административно-территориальным устройством империи, во-вторых, уровнем развития судебной системы и в третьих отсутствием опыта доникейской традиции в истории русской церкви.

 

Административно-территориальное устройство  Российской империи в конце ХIХ века

 

Административно-территориальный состав империи

Типы административно-территориальных единиц

Губер-нии

Обла-сти

Самостоя-тельные города

Уезды,     округа    и т.п.

Волости,   гмины      и т.п.

Европейская Россия

49

1

6

504

11786

Царство Польское

10

-

-

84

1287

Великое Княжество Финляндское

8

-

-

51

-

Кавказ

7

4

-

76

4113

Сибирь

4

5

-

56

611

Средняя Азия

-

9

-

44

215

Всего

78

19

6

815

18012

 

После смерти патриарха Андриана, новый патриарх не избирался, но на его место был назначен местоблюститель (митрополит Стефан Яворский), при котором, императором Петром I была проведена реформа церковного управления. В результате проведения реформы, должность «Святейшего патриарха» была упразднена, вместо нее появилось понятие о «Святейшем Правительствующем Синоде», который возглавлялся гражданским чиновником – обер-прокурором – надзирателем за деятельностью синода со стороны императора и ему лично подотчетный. Обер-прокурор священного синода имел ранг министра, с тем отличием, что обычные министры были подчинены Сенату, а не прямо императору, как этот. С другой стороны, согласно с духовным регламентом, Синод был «коллегиумом», т.е. подчеркнуто коллегиальным органом управления подобный министерствам. Достойно внимания следующее «Для придания большего авторитета и каноничности новому церковному правительству Петр I обратился к Константинопольскому Патриарху Иеремии III с просьбой, чтобы он, по совещании с другими Патриархами, «учреждение духовного Синода за благо признать изволил.» В 1723 г. Иеремия прислал свою утвердительную грамоту, в которой извещал о признании Святейшего Синода своим «во Христе братом,» имеющим власть «творити и совершати елико четыре Апостольские Святейшие Патриаршие Престолы.» Аналогичные грамоты были получены и от других Восточных Патриархов». Важно отметить, что отмена патриаршества и учреждение Синода вызвали некоторую смуту в среде епархиальных архиереев, наместников монастырей (архимандритов и игуменов), а также небольшой части клириков, однако среди народа никакой смуты не наблюдалось. Народ не увидел перемен.

 

 

Все голосующие члены Синода, включая президента Синода (в последствие упраздненного) имели один голос и были одинаково подсудны его коллегиуму. Синод делился на два департамента: духовный и экономический. Духовный департамент состоял из небольшого числа постоянных и временных членов. Первые были архиереями важнейших кафедр империи, вторые назначались указом императора на неопределенный срок и его же указом увольнялись. Число тех и других в истории незначительно менялось. Основными функциями духовного департамента были:  учреждение новых епископских кафедр, подбор кандидатов на епископство, их поставление, подготовка указов о их переводе на другие кафедры, осуществление церковного,  а также  апелляционного суда высшей инстанции, наблюдение за исполнением правил церкви, попечение о просвещении паствы, книгопечатание и цензура, отношения с другими автокефальными церквами, с сенатом и императором, установление праздников, канонизация святых.

 

Духовный департамент состоял из архиереев, а также высокопоставленных клириков (в разное время это были протоиереи – настоятели важнейших столичных храмов, протопресвитеры армии и флота, архимандриты некоторых столичных ставропигиальных монастырей), но, в конечном счете, ко времени революции 1917 года, в его составе остались только архиереи.

В функции экономического департамента входили учет и планирование поступления денежных средств, управление землями и недвижимым имуществом, капитальное строительство ходатайство перед Сенатом о выделении дополнительных денежных средств, трудовых и материальных ресурсов. Экономический департамент, в основном, состоял из гражданских чиновников.

 

Масштабы синодальной структуры определялись числом епархий, которые создавались в губерниях, областях и самостоятельных городах империи. Подобно тому, как Синод ставил и назначал епископов, архиепископов и митрополитов, епархиальные архиереи в своих епархиальных управлениях, канцеляриях (консисториях), ставили и переводили настоятелей и клириков на все приходы (евхаристические собрания) в своих епархиях, а также, в подчиненные им монастыри. 

 

9. Синодальные структуры в современную эпоху

 

 

9.1. Постсинодальный период РПЦ. Период характерен радикальной сменой условий существования церкви. В стране появляется декрет о свободе совести 23.01.1918. Этим декретом государственная власть решительно устраняла синодальные структуры от участия в управлении государством и возможности влияния на общественные процессы, объявляла о своем отказе от теократии и разрыве отношений с церковью. Поскольку царя как высшего субъекта теократии больше не было, синод в структуре кабинета министров перестал существовать, возникла необходимость восстановления патриаршества как высшего субъекта российской теократии в сложившихся условиях, а также синодальной структуры при патриархе – ВЦУ (высшее церковное управление). Ближайшим следствием декрета о свободе совести было радикальное сокращение функций, численного состава синодальных структур, а также лишения их огромной части собственности. Процесс устранения синодальных структур от власти и влияния на общество сопровождался масштабными преследованиями крупных деятелей и просто членов церкви, что также способствовало началу смены парадигмы церкви. Открыто враждебное государство делает попытки полной ликвидации церкви, прежде всего, как синодальной структуры, обладающей аппаратом управления и влиянием на народные массы, чего весьма опасается новая власть. Преследованиям подвергаются церковные институты и отдельные лица, пытающиеся руководствоваться прежними традициями устройства церковной жизни, разрушаются храмы и монастыри. В этих условиях церковь больше не может мыслить себя в границах государства. Верные РПЦ возвращаются к представлению о церкви как о «малом стаде» во враждебном окружении. Появляются условия для смены парадигмы церкви, и она начала меняться в сознании верных.  Возникающие проблемы в условиях гонений ставят вопросы о роли и месте епископа в церкви, а также о типах организации евхаристических собраний – приход или община.  Однако вскоре государство и синодальная структура РПЦ во главе с митрополитом Сергием (Страгородским) достигают согласия. Для государства и синодальных структур оказывается выгодным сохранение постникейской парадигмы, позволяющей государству контролировать, активно вмешиваться в церковную жизнь, а синодальной структуре обеспечивало ее  властные полномочия. После краха коммунистической власти церковь и уже секулярное государство в России продолжают поддерживать прежние отношения, сложившиеся еще при митрополите, позднее патриархе Сергии Страгородском.

 

9.2. Синодальные структуры в период становление СССР. В первоначальные планы новой власти входила, по-видимому, полная ликвидация синодальных структур. В этот период  мы видим, что управление церковью полностью расстроено, часть архиереев расстреляна, часть находится в заключении и ссылках. В этих условиях, 20.11.1920, Святейший Патриарх Тихон издал распоряжение, согласно которому было узаконено следующее:

 

9.2.1. «В случае, если епархия, вследствие передвижения фронта, изменения государственной границы и т.п., окажется вне всякого общения с ВЦУ, или само ВЦУ прекратит свою деятельность, епархиальный архиерей немедленно входит в сношение с архиереями соседних епархий на предмет организации высшей инстанции церковной власти для нескольких епархий, находящихся в одинаковых условиях (в виде ли Временного Высшего Церковного Правительства, или Митрополичьего округа или еще иначе)».

 

Как видим здесь инициатива и самоуправление отдавалось в епархии. В другом пункте этого же постановления давались еще большие возможности:

9.2.2. «В случае невозможности установить сношения с архиереями соседних епархий и впредь до организации Высшей Церковной Власти, епархиальный архиерей воспринимает на себя всю полноту власти, предоставленной ему церковными канонами».

 

9.2.3. Наконец епархиальным архиереям в п.5. (распоряжения Святейшего Патриарха) даются и вовсе исключительные возможности – создавать новые архиерейские кафедры по городам своей епархии, ставя туда своих викариев и создавая свой собственный округ. Это последнее практически возвращало епархиям достоинство автокефальных поместных церквей. Надо отметить, что этими возможностями воспользовались несколько епархий в т.ч. Петроградская, которая сохраняла свой статус автокефальной около года.

 

При этом реальную автономию получили также все зарубежные церковные образования РПЦ. В какой-то момент новая власть, стремившаяся максимально контролировать жизнь своих граждан поняла, что полная ликвидация синодальных структур приведет к потере контроля над возникающими новыми самостоятельными поместными церквами. Она решила остановиться. Святейший патриарх Тихон, по-видимому, был отравлен, а на его место поставлен митрополит Сергий (Страгородский), который представлял церковные круги, согласные на сотрудничество с властями. Это нашло свое выражение в его «Декларации о лояльности». С этого момента синодальная структура становится тем «шлюзом», через который совершенно враждебная церкви, а позднее секулярная государственная власть получает возможность действовать в ней и управлять ею в своих интересах.   

 

9.3. Функции и состав синодальных структур РПЦ в постсинодальный период. Декрет о свободе совести исключил все функции, связанные с участием церкви в жизни государства, а также лишил большей части имущества, однако все остальные функции сохранились. Для детального анализа этих функций следует обратиться к зарегистрированному властями уставу. В разное время можно будет видеть незначительные отличия, но, если их типировать, то они, в основном, следующие:

* Обеспечение совершения богослужений (издание богослужебных книг, календарей, служебников молитвословов, облачений утвари и пр.);

* Рассмотрение дел в отношении епископов;

* Рассмотрение дел в отношении клириков (в пределах юрисдикции епархий);

* Функции по созданию и управлению церковным бюджетом;

* Функции по управлению свободными финансовыми средствами;

Функции по управлению строительством церковных объектов;

* Функции по созданию и управлению монастырями;

* Функции по управлению движимым и недвижимым имуществом церкви;

* Функции по устройству и поддержке церковных  школ;

Функции по планированию и участию в соборной деятельности;

* Функции по планированию и осуществлению миссионерских проектов;

* Поддержание отношений с другими синодальными структурами;

* Поддержание контактов с гражданскими субъектами предпринимательской деятельности;

* Поддержание контактов с органами государственной власти;

Поддержание контактов с органами военного управления;

* Поддержание контактов с органами местного самоуправления;

* Поддержание неофициальных и личных контактов за пределами синодальных структур.

 

Указанные здесь, основные функции определяют состав исполняющей их синодальной структуры. В ее составе имеются отделы, комиссии, кабинеты, ответственные за свою часть функций. Точный состав и распределение функций между структурными единицами определяется зарегистрированными в местных органах власти уставами церквей.

 

9.4. Распад СССР и движение к смене парадигмы церкви на отделившихся территориях. В период становления СССР, а также в период его распада мы видим процессы отделения территорий, а также попытки приобретения независимости церквями бывших субъектов союзного государства: Эстонии, Украины, Беларуси и Грузии. Несмотря на различие в начальном статусе и собственной истории, происходящие там события, практически точно, соответствуют схемам, описанным нами в п.7.5. и 7.6., при сохранении синодальной структуры на отделившейся территории. Таким образом, мы имеем проявления противостояния синодальных структур, присутствующих на материковой и отделившихся  территориях. Следует отметить особенности опыта церковных образований православной традиции, полученного на территории Украины, где ни одно из них не может претендовать ни на всю территорию в границах государства, ни на особую роль в отношениях с государством. Эти обстоятельства позволяют утверждать, что церковное сознание православных в Украине на данный момент лучше подготовлено и далее продвинулось на пути к смене парадигмы церкви, чем на других территориях ранее бывших в юрисдикции РПЦ.

 

9.5. Кадровый состав синодальных структур. В этот период отсутствуют монастыри, в которых могли бы готовиться кадры для синодальных структур, поэтому кандидатов в епископы находят среди неженатых сотрудников синодальных структур, либо уже имеющих монашеский постриг, либо принимающих его в перспективе близкой хиротонии, окончивших, обычно, духовную академию. Среди сотрудников аппарата синодальных структур чаще встречаются клирики, но также нередко гражданские лица, имеющие необходимую квалификацию. Кандидаты на епископство обязательно проходят через кадровый фильтр тех организаций, которые собирают сведения индивидуального характера на кадровый резерв и вообще на граждан государства. Это организации типа КГБ. В некоторых регионах проверке также подлежали и кандидаты на пресвитерство. После падения коммунизма и превращения России в секулярное государство, кадровую фильтрацию проводят сами синодальные структуры. 

 

9.6. Формы и характер взаимодействия синодальных структур с властью.  Отстранение синодальных структур от управления государством определяет характер и формы их взаимодействия с враждебными церкви или секулярными властями. Взаимодействие теперь определяется интересами сторон, а также индивидуальными интересами их отдельных представителей. Интересы сторон определим ниже.

 

9.6.1.  Внешнеполитические интересы государства. Синодальные структуры поддерживают широкие церковные контакты. Это контакты с синодальными структурами других стран, которые связаны с их властями и политическими деятелями, это влияние на некоторые средства массовой информации. Благодаря этим контактам, связям и влиянию, местная синодальная структура может успешно действовать в интересах государства:

* созданием определенного образа государства;

* распространением определенной полезной информации;

* организацией встреч и контактов представителей государств под своей эгидой, в тех случаях, когда такие встречи невозможно организовать напрямую;  

* оказанием определенного давления на руководство других государств;

* оказанием давления на  определенных лиц;

распространением интересов государства на территории, где находятся зависимые мощные церковные структуры.   

 

9.6.2. Внутриполитические интересы государства определяются степенью влияния синодальных структур на граждан государства и общественные процессы. Если практикующих членов церкви (тех, кто еженедельно и по праздникам участвует в богослужениях) совсем немного (4-6%), то лиц, доверяющих церкви, т.е. ориентирующихся на церковную иерархию, как на моральный авторитет существенно больше. Используя это влияние, синодальные структуры могут быть полезны государству также для решения внутриполитических задач.   

 

9.6.3. Формы взаимодействия структур церкви и государства в процессе реализации интересов государства различаются в зависимости от степени открытости  решаемых задач. Большая часть внутриполитических интересов государства, реализуемых через синодальные структуры, проводится через специальный госорган. В разное время мы видим разные органы с функциями, подобные функциям современного комитета по делам религий и национальностей. Госорганом по реализации внешнеполитических задач, с использованием синодальных структур, чаще всего являются МИДы. Конфиденциальные задачи государства обычно документально не фиксируются, поэтому о них трудно говорить обосновано. Задачи ставятся на персональных встречах определенных лиц. Эти задачи являются тайными, причастные к ним лица и методы их выполнения обычно тщательно скрыты. 

 

9.6.4. Внешние интересы синодальных структур определяются сферами влияния за пределами границ их государств. Если за пределами этих границ имеются зависимые церковные округа, то юрисдикция синодальной структуры распространяется на эти округа. Другие возможности влияния за пределами юрисдикций синодальных структур увеличивает их ресурсный потенциал. Этот потенциал может быть использован самой синодальной структурой либо предоставлен государству. В случае предоставления ресурса государству возникает ситуация, подобная предоставлению кредита, который должен быть погашен государством предоставлением сопоставимых ресурсов. Обобщая, можно сказать, что борьба за влияние синодальных структур за пределами государственных границ, сводится к приобретению,  расходованию и обмену ресурсов, ценность которых, в конечном счете, может быть приведена к денежному выражению.

 

9.6.5. Внутренние интересы синодальных структур определяются стремлениями:

к самосохранению, а также сохранению своих властных полномочий;

* закреплению своего влияния на членов церкви, а также зависимости от синодальных структур епископов и клириков;

* установлению партнерских и взаимовыгодных отношений с центральными и местными властями;

* приобретению и обращению материальных средств и иных ресурсов;

упорядочению и регулированию жизнедеятельности епархий на подведомственной территории;

* противодействию распространения любых иноверческих, раскольнических или инославных церковных образований на своей территории;

*   подготовке клириков и будущих епископов;

ведению деятельности, связанной с производством, оказанием услуг и капитальным строительством;

распределению и использованию денежных и иных материальных средств.

        Нами уже было показано, почему синодальные структуры сами по себе не являются церковью – в них не совершается евхаристия, перед ними не стоят задачи, характерные для тела церкви, поэтому мы и не  найдем в них свойств, присущих евхаристическому телу церкви. Так что не следует удивляться приведенному выше перечислению интересов. Именно такие интересы характерны для административных систем, типичными представителями которых синодальные структуры и являются.  

 

9.7. Отношения и интересы представителей церковной и государственной власти. Как видно из п.9.6., даже в условиях отделения церкви от государства имеется достаточное количество областей взаимодействия государства и синодальных структур. Любое взаимодействие означает и общение, общение предполагает общую знаковую систему – определенный язык, общий язык означает наличие общих понятий и ценностей. Все это создает условия для установления индивидуальных отношений отдельных представителей государственных и церковных властей. Все, что может быть в принципе, обязательно бывает и в жизни. Следует обратить еще раз внимание на уставы церквей. В некоторых своих положениях они вызывают, по меньшей мере, удивление. В них как бы оставлены без присмотра, а, в действительности, нарочно для «кормления», важные источники средств, подобных раздаче завоеванных земель, военным трофеям и пр., которые были средствами «кормления» служащих власти гражданских слоев и не допускающиеся в иных случаях. Каждый раз – это особое решение власти, возможно, с опорой на  уже существующие где-то прецеденты. Такие отношения невозможно предложить кафоличной церкви, живущей евхаристическим опытом – она не способна их принять. Причина этой неспособности в принципиальном отсутствии в ее природе такой ценности – единственная возможность церкви приобрести средства, усваиваемые ее  телом, связаны с евхаристическим приношением верных – другого пути нет. Однако вполне возможно предложить такие отношения административному аппарату, природа и ценности которого позволяют такие предложения оценивать и принимать. Таким образом, средства, приобретенные синодальными структурами вследствие взаимодействия с государством, местной властью или в коммерческих проектах принципиально не могут быть усвоены и потому не нужны телу церкви. Эти средства являются приобретением аппарата синодальных структур, его добычей, они служат целям и нуждам самого аппарата см. п. 9.6.5., а также  становятся средствами обогащения отдельных его представителей.

 

Другим важным моментом рассматриваемых отношений являются отношения отдельных представителей аппарата управления государством и синодальных структур. Наличие общих ценностей и «общего языка» делает возможными создание смешанных групп, действующих в своих частных интересах или, с корыстными мотивами, в интересах третьих лиц. Кроме этого, чиновники из синодальных структур оказываются восприимчивыми к «заболеваниям» чиновников государственного аппарата, привычно использующих служебное положение в личных целях, именуемых на государственном языке взяточничеством и коррупцией, а на церковном, кроме упомянутого, еще и симонией, если такое деяние связано с совершением таинства.  

    

10. Выводы

 

В каждый исторический период своего пути в мире церковь вырабатывает определенную парадигму своего существования, исходя из своего положения в сложившихся исторических, геополитических и иных условиях. Изменение этих условий приводит к фундаментальным кризисам, разрешение которых приводит к отдельным изменениям или даже радикальной смене парадигмы существования церкви. Так, смена доникейской парадигмы на постникейскую привела к возникновению синодальных структур и к расширению границ церкви до их совпадения с границами империи. Продолжение пребывания церкви в постникейской парадигме приводит к этнофилетизму как явлению, связанному с изменением границ государств и церкви в эпоху распада империй, а также отказа государств от христианской теократии как общенациональной идеи.  

 

10.1. Синодальные структуры как церковная проблема, возникающая при отказе государств на отделившихся территориях от теократии. Как мы показывали в п.7.6.2., глава секулярного государства или группа его высших должностных лиц, реально принимающих политические решения, используют синодальную структуру, настроенную на взаимодействие с властями государства в традиции цезаро-папизма, в своих политических интересах. В самой синодальной структуре не совершается евхаристия, подобно евхаристическим собраниям или  поместным соборам церкви, потому можно утверждать об отсутствии в ней главного признака  церковности. В этом конструкте власть государства получает возможность управлять, реально воздействовать на тело церкви, в котором пребывает Господь и Бог наш – Иисус Христос. Эта ситуация, вероятно, может быть допустима только в теократическом государстве. В секулярном государстве она заведомо абсурдна для церкви, однако сегодня, для крупнейших православных поместных церквей мира, находящихся на своих канонических территориях этот абсурд – их жизнь. Если, по каким-то местным причинам, связь между вершиной государственной власти и синодальной структурой ослаблена или отсутствует, то синодальная структура будет стремиться к ее восстановлению, предлагая свои услуги государству в сферах его внутренней и внешней политики. Таким образом, действие синодальных структур в качестве шлюзов, проводит в тело церкви управляющие импульсы теперь уже полностью расцерковленных гражданских властей, а также заражает  церковь своими собственными пороками, нанося вред проповеди евангелия всему миру. Задача синодальных структур – служить власти и без этого служения их существование теряет смысл.

 

10.2. Перспективы существования синодальных структур. В докладе мы старались показать, что фактически живем в эпоху фундаментального кризиса, а значит вероятной смены парадигмы церкви. Сейчас в мире ясно проявляется тенденция к самоопределению больших и малых этносов, их выхода из состава полиэтнических государств. Эпоха империй окончилась. Последними были Россия и СССР. Данный доклад не ставил целью отслеживание тенденций к выделению этносов, это особая задача, но быстрое умножение в ХХ веке числа отделившихся от материковых образований синодальных структур, а также трудности их взаимоотношений создали проблему даже просто определения каноничности их статусов. Как было показано, этнофилетизм – не порок каких-то определенных поместных церквей, это общая проблема церкви, единство которой обеспечивается административной синодальной системой. Сегодня мы имеем  чрезвычайно широкое распространение этнофилетизма, и при отсутствии всеправославной соборной деятельности нет самой возможности постановки этой и ряда других проблем. Неудовлетворенность качеством церковной жизни весьма большая, уже накопленная масса нерешенных проблем в разных сферах церковной жизни кажется критической, однако не наблюдается движения в направлении их решения. Одна из причин этого – власть синодальных структур, которая позволяет им рассматривать сам факт созыва всеправославного собора, состав его участников и обсуждаемую тематику как вопрос проводимой ими политики. С точки зрения любой синодальной структуры, условия восстановления единства церковных образований, также управляемых синодальными структурами, могут быть следующими. Отделившиеся синодальные структуры прекращают существование, а управляемые ими церковные единицы переходят в подчинение единственной оставшейся либо отделившиеся синодальные структуры сохраняются, но переходят под управление одной из них. Синодальные структуры способны только подчинять или подчиняться, такова их природа и другими они быть не могут. Для них понятие единства поместной церкви тождественно понятию единственности синодальной структуры на данной территории. Насколько реален вариант добровольного прекращения существования синодальной структуры? Их власть легко конвертируется в различные блага. Добровольное расставание с благами наблюдается в истории не часто. Это обстоятельство также является препятствием в объединительных процессах, так как возникают проблемы властных полномочий архиереев, когда они оказываются на одной и той же территории. Здесь следует еще раз отметить, что это не проблема евхаристических общин, это не проблема верных в разных церковных образованиях, это исключительно проблема их синодальных структур, которые, стоя перед выбором между воссоединением с потерей властных полномочий или отказом от него с сохранением своей власти, выбирают всегда второе. Другая очень важная причина действует на территории России (и, отчасти, Турции [3]). Государственный аппарат России заинтересован в наличии дееспособного синодального аппарата, который является иструментом ее внешней политики, а также предоставляет возможности контроля церковной среды внутри нее.

 

В заключение мы можем сказать, что синодальные структуры поддерживаются, главным образом, государственными властями и их собственным стремлением к самосохранению. При возникновении ситуации, когда поддержка синодальных структур не входит в интересы государства, или в условиях его затяжной дестабилизации – синодальные структуры распадаются и исчезают. Пожалуй, одним из лучших вариантов решения проблем разделения православных церквей на территории государства, была бы реализация последовательной государственной программы подготовки к одновременному законодательному устранению синодальных структур всех православных юрисдикций с одновременным признанием полноценными и независимыми субъектами права небольшие епархии во главе с их епископами. Таким путем можно было бы решить одновременно две задачи: устранения влияния синодальных структур, связанных с властями других стран, а также задачу восстановления единства всех местных православных церквей. Это было бы особенно актуально для церковной ситуации в Украине, однако для этого необходимо наличие достаточно интеллектуальной и дееспособной власти. Если бы произошло что-либо подобное – это оказало бы огромное влияние на весь православный мир, на всю историю. Возможно в этом миссия Украины, потому что у нее для этого есть все необходимые условия.   

 

10.3. Если возможно, в порядке гипотезы, рассмотреть ситуацию, описанную в п. 7.5.5., где синодальные структуры уже отсутствуют, то мы немедленно получим следующее.

10.3.1. Появятся небольшие автономные поместные церкви во главе с епископами, которые перестанут быть администраторами из-за отсутствия синодальных структур.

10.3.2. Вместо мотивов к разделению церковных образований, существующих в границах государства, мы получим мощную мотивацию к активизации соборной деятельности, рост заинтересованности небольших автономных поместных церквей, сохранивших неповрежденными догматы веры, друг в друге для решения огромного числа накопившихся проблем и дальнейшему объединению в соборно установленной форме.

 

10.3.3. Важнейшим моментом на этом пути будет восстановление евхаристического общения как главного условия восстановления единства церкви.

 

Возможно ли все это? Мы начали доклад с утверждения взляда, что Творец истории пребывает в Своей Церкви, а Церковь остается в мире, чтобы служить его спасению и теперь вся история является церковной. Способность членов церкви видеть в ее положении абсурд указывает на наступивший кризис парадигмы. То, что понималось «само собой», перестало так пониматься. Кризис непременно будет разрешен в новой парадигме. Главным действующим лицом в этом колоссальном сдвиге, как и всегда, будет Создатель, пребывающий в основании Церкви. Христианину остается служить Ему, пуская в оборот полученные таланты, чтобы оставаться в Церкви, новый образ которой пока еще не ясно виднеется на горизонте.                 

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

[1] Парадигма — термин используемый в современной науке для обозначения исходной концептуальной схемы, модели постановки проблем и их решения.

[2] Юрисдикция — правовая сфера, определяющая территориальные и правовые полномочия определённого субъекта (церковной?) власти.

[3] Константинопольский патриарх — по турецким законам, является этнархом, а патриарший синод – административной структурой управления христианским, греческим населением Турции (а фактически и других стран).

[4] Парикия (от греческого: παροικ?α) — принцип устройства местных церквей в доникейский период. Именно к парикиям применима формула Игнатия Антиохийского: «Епископ в церкви и церковь в епископе». Парикии природно отвечали христологическим принципам существования кафолической церкви как Тела Христова. Устройство парикий точно не соответствует принципам устройства современных местных церквей, поэтому, ради не допущения смешения понятий, приходится использовать понятие о парикии, говоря о формах устройства местных церквей в доникейский период.

[5] Этнофилетизм (от греческого: ?θνος + φυλ? – народ + род/колено/племя) или просто филетизм (от греческого: φυλ?). Этнофилетизм ошибочно переводить как φιλ – любить + ?θνος – народ. Это понятие, указывающее на племенную мотивацию к разделению церкви не только до этносов, но даже до родов и колен,  – осуждено как ересь на Константинопольском поместном соборе 1872 года.

        Появление этого понятия было реакцией церкви на движение за церковную независимость Болгарии на основе ее национального обособления.

        Соборное определение в отношении ереси этнофилетизма гласит: «Мы отвергаем и осуждаем племенное деление, то есть племенные различия, народные распри и разногласия в Христовой Церкви, как противные евангельскому учению и священным законам блаженных отцов наших, на коих утверждена Святая Церковь и которые, украшая человеческое общество, ведут к Божественному благочестию. Приемлющих такое деление по племенам и дерзающих основывать на нем небывалые доселе племенные сборища, мы провозглашаем, согласно священным канонам, чуждыми Единой Кафолической и Апостольской Церкви и настоящими схизматиками»